— Не замолчу! Это правда. Меня бы здесь не было, если бы она не была избалованной, капризной женщиной, у которой случаются приступы ярости и которая хочет получить и деньги, и свободу. Какая требовательность!
Она вздохнула.
— Короче говоря, пока меня больше интересует море. Мне нужно несколько шиллингов для работника пляжа. Он приносит клиентам полотенца, за них надо платить.
— Отлично! Но сейчас у меня больше нет кенийских денег, надо будет поменять дорожные доллары. Пойдем в кассу вместе.
Кассирша потом сможет вспомнить о присутствии миссис Ландлер.
— Пошли, — сказала Энни.
В шляпе, в больших солнечных очках, в махровом халате, она была самим воплощением «красивой женщины на пляже».
Коридор был пуст, обезьян, очевидно, прогнали. В галерее первого этажа Энни задержалась у витрины одного из бутиков и стала восторгаться украшениями из полудрагоценных камней.
— Взгляните на колье вон там, справа. Нет! Вы совсем не туда смотрите. Снимите очки! Вон там, там, я же говорю вам, справа…
Она указывала мне направление:
— Там, там… рядом со слоном из зеленого камня.
— Из малахита, — сказал я.
— Да какая разница, — произнесла она — Я хочу вот это колье из желтого камня.
— Получите, но позже…
— А почему — позже?
— Бутик еще не открылся.
— И правда, — согласилась она. — Придется зайти еще раз. Это колье просто великолепное, наверное, дорогое. Тем хуже, я куплю его. На свои деньги.
— У нас уйма времени, вернемся после открытия.
— Все мужчины так говорят. Всегда одно и то же — «потом увидим». А почему не сейчас? Почему не сию минуту?
— Вы разве не видите, что закрыто?
Она нажала на ручку двери.
— Закрыто… — произнесла она хмуро, — Вам повезло. Я хочу это колье, оно очень красивое. Не знаю, что это за камни желтовато-зеленого цвета, как водоросли. Может, это и есть знаменитый тигровый глаз…
— Мы увидим вашего тигра позже…
Подойдя к кассе, я вытащил из бумажника оба паспорта. Когда я подписывал дорожный чек, кассирша сказала:
— Вы дали мне паспорт миссис Ландлер.
И посмотрела на Энни, которая ждала меня поодаль, ведя оживленную беседу с игривым кенийцем, который притащил ей со своего прилавка кокосовый орех с двумя соломинками.
— Извините, ошибся… Вот мой.
Я продолжал подписывать дорожные чеки. Кассирша вписала в контрольный листок, который следовало при выезде из страны отдать на таможне, обмененную сумму. В нескольких шагах от кассы Энни пила кокосовое молоко. Кассирша закончила оформлять листок, поставила туда штамп напротив указанной суммы и протянула мне несколько пачек шиллингов. Я подошел к Энни. Из Найроби на автобусе только что вернулась группа индийцев: женщины, мужчины всех возрастов в сопровождении целой оравы детишек, которые рассыпались по холлу, словно высыпанные из мешка бильярдные шары… Энни не отпускала от себя кенийца, подававшего кокосы, она хотела все узнать, все понять — людей и обезьян, способ открывания кокосов с помощью мачете. Я прервал ее расспросы.
— Пойдемте, вас ждет пляж.
Она показала мне пустой кокос.
— В Нассау они стоят два доллара за штуку. А здесь дают в качестве презента! Но в Нассау я не попробовала молока.
— Да, Энни, все это увлекательно, но пойдемте, вы пропустите лучшее время для пляжа.
— Если мы пойдем туда вместе, это будет интереснее.
— Не думаю. У меня нет желания валяться в грязи. Завтра в коттедже у нас будет время окунуться. И не только на это.
Я прошел с Энни до ступенек, которые вели к аллее, пересекавшей пальмовую рощу в направлении моря.
— Ну, пока.
Я дал ей пачку по десять и двадцать шиллингов.
— На карманные расходы! Если вернусь быстро, то приду к вам на пляж, если задержусь, увидимся в номере.
Она пошла к морю с явным сожалением. Любопытная у нее была походка, она шла словно утенок с подбитой лапкой. Она или стеснялась, или чувствовала себя не в своей тарелке. Я поднялся в номер, положил документы и деньги в свой чемодан. Взяв портфель Энджи, вытащил из него досье «коттедж». Управляющего звали Пфайфер, а дом назывался «Брайан». Несколько вилл располагались неподалеку от «Уорендейлс коттеджиз», возможно, наш коттедж тоже относился к ним. На отдельном листке был приклеен плоский ключ без всякого пояснения. Я положил его в карман брюк. Спустившись на первый этаж, я попросил вызвать мне такси. Служащий набрал номер, потом сказал, что машина приедет через несколько минут. Я стал ждать ее на улице, на ужасной жаре. Где же была красочная толпа с классических видов Африки? Я находился в закрытом заповеднике для богатых туристов. Вдали кениец что-то объяснял европейцу с красным лицом. Я не понял, на каком языке. Когда этот кениец прошел мимо меня, я спросил его:
— Извините, можно задать один вопрос: на каком языке вы только что говорили?
— На швейцарском диалекте немецкого языка, — сказал с улыбкой кениец, — Здесь много швейцарцев, говорящих на немецком…
— Вот как! И где же вы выучили немецкий?
— Я был на стажировке в Лозанне.
Подъехало такси, я сказал водителю название коттеджа.
— Их там много, — произнес таксист, — разберемся на месте.
