Вот что это: она видит меня в качестве проекта, который она может исправить. Разговор об этом заходил не один раз, но она отказывалась это признавать.Я роюсь в своих воспоминаниях, ища конкретные моменты и наконец, нахожу их где-то в моем, запутанном от похмелья мозгу.
Это было сразу после того, как мама уехала обратно в Лондон после Рождества.
***
- Гарри?
- Да? - бормочу я, держа ручку между зубов.
- Ты поможешь мне спустить это дерево вниз, когда закончишь свою работу?
Я вообще-то не работал, я писал, но она не знала этого. У нас был долгий и интересный день. Я поймал ее, возвращающуюся с обеда с гребанным Тревором, а затем я наклонил ее над столом и трахал до потери сознания.
- Да, дай мне минуту, - я засунул страницы подальше, боясь, что она сможет найти их во время уборки. Я встал, чтобы помочь ей спустить крошечную елку, украшенную Тессой и моей мамой.
- Над чем ты работаешь вообще? Это что-то стоящее? – она схватила потрепанный переплет и посмотрела на кольца из-под чашек кофе и отметки ручкой на кожаном диване. Она постоянно жалуется на беспорядок. Это сводит ее с ума.
- Ничего такого, - я вырвал его из ее рук, прежде чем она смогла открыть это.
Она потянула назад, явно удивленная и немного обиженная от моих действий: - Извини, - тихо сказала она.
Увидев ее нахмуренное, я швырнул переплет на диван и потянулся за ее руками.
- Я просто спросила. Я не хотела злить или расстраивать тебя.
Черт, я был таким придурком.
Я до сих пор им являюсь.
- Все в порядке, просто не трогай мои чертовы работы. Я… - я даже не смог придумать чертово оправдание. Всякий раз, когда я натыкался на проект, который я знал, что ей понравится, я мог поделиться им с ней. Она любила, когда я так делал, а теперь я ругаю ее за это.
- Ладно, - она отвернулась от меня и начала снимать украшения с отвратительного дерева.
Я уставился ей в спину на несколько минут, удивляясь, почему я был так зол. Если бы она прочитала то, что я написал, как бы она себя повела? Понравилось бы ей? Или она была бы в ужасе и закатила истерику? Я не знаю, а я до сих пор не знаю, почему она по-прежнему понятия не имеет об этом.
- Ладно? Это все, что ты можешь сказать? - я уставился на нее, желая поспорить. Борьба была лучше, чем игнорирование; крики были лучше, чем молчание.
- Я не буду больше трогать твои вещи, - сказала она не оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня, - Я не знала, что ты так рассердишься.
- Я… - я изо всех сил пытался найти что-то для продолжения дискуссии. И тогда я просто пошел напролом.
- Почему ты все еще со мной? - спросил я грубо, - Я имею в виду, после всего, что произошло. Почему ты миришься с моим дерьмом?
- Что? - она крутила в руках небольшую снежинку, - Зачем ты нарываешься на скандал со мной? Я сказала, что я не стану больше трогать твои вещи.
- Я не начинаю скандал, - солгал я, - Я просто хочу знать, потому что, мне кажется, будто ты пристрастилась к драме взлетов и падений больше, чем надо, - Я знал, что это не тот случай, чтобы говорить это, но я все равно так сказал. Я был не в настроении и хотел, чтобы она подошла ко мне. Она шагнула ко мне, роняя снежинку на деревянный пол.
- Ты знаешь, что это не правда. Я люблю тебя, даже когда ты ищешь поводы для ссор. Я ненавижу драмы, и ты это знаешь. Я люблю тебя. Вот и все, - она, приподнявшись на цыпочки, поцеловала меня в щеку.
- Почему ты любишь меня? Я ничего не делаю для тебя, - возразил я.
Сцены с Вэнсом ранее в тот же день были свежи в моей памяти. У нее сбилось дыхание, Тесса положила голову на мою грудь.
– Это - она похлопала своим указательным пальцем над моим сердцем - вот почему. Теперь, пожалуйста, перестань сражаться со мной. У меня есть работа, и елка сама не уберется отсюда.
Она была так мила со мной, так понимающе относилась, даже когда я этого не заслуживал.
- Я люблю тебя, - сказал я, дыша ей в волосы и мои руки сместились на ее бедра. Она прижалась ко мне, давая мне поднять ее на руки, и она обхватила мою талию своими ногами, в то время, как я нес ее к кровати.
- Я люблю тебя, всегда. Не сомневайся во мне, пожалуйста. Я всегда буду любить тебя, - заверила она меня.
Я раздевал ее медленно, изучая в сотый раз каждый сантиметр ее изгибов. Мне нравилось, как ее глаза округлялись от того как я разворачивал презерватив. Я наблюдал, как ее грудь двигалась вверх и вниз быстрыми рывками, когда я стал гладить себя перед ней. Нетерпеливые вздохи и негромкий стон - все, что потребовалось для меня, чтобы прекратить дразнить ее. Я раздвинул ее бедра и медленно вошел в нее. Она была такой влажной и узкой, что я потерял себя в ней. Впрочем, как и всегда.
***
Я лишком много времени провожу в мыслях и воспоминаниях о счастливых моментах с ней. Мои руки дрожат, вцепившись в руль, я пытаюсь избавиться от воспоминаний; ее стоны исчезают, когда я заставляю себя вернуться к настоящему.
