Сосед же не святой и он не сокрушается, он горд своей правотой, ведь он почистил снежок, пару раз подвигал лопатой, пока ты где–то ездил.
Дожидаешься, что наглец тоже уезжает по делам, занимаешь место, покупаешь и натягиваешь проволоку, ставишь старые шины как преграду для случайных машин. Снова уезжаешь по делам. Приезжаешь, а ни проволоки ни шин нет, их куда–то дел злобный сосед и на твоём месте стоит его драндулет, синий опель–мерседес со всеми тонированными стёклами, даже с лобовым, всегда вымытый до блеска в любую погоду. Снова хочется убить соседа и взорвать его машину. Но ведь нельзя, если святой. Раньше бы так и сделал, когда не был святым и ничего не знал о Христе и святости. Повезло же соседу. И не ему одному. Эх, знали бы они все как им повезло, что ты теперь не такой как был в восьмидесятых. Попадись они тебе тогда, ты бы их клюшкой для хоккея с мячом так отделал, что ни один бы доктор не зашил. Да и не нашёл бы никто их части тела, нечего бы было сшивать. Как же им повезло, знали бы они, тогда бы не посмели чужую парковку занимать.
А ты расчищаешь следующую парковку, вырубаешь кусты и деревья ручной и бензопилой и топором. И повторяется таже фигня с этой и с последующей парковкой. Все эти соседи – мудаки, но ты ведь святой, ты очень переживаешь и перебарываешь желание убить их всех и взорвать их автомобили. Тебе ведь нужно творить любовь, а не то, что они творят. Их совесть чиста, ибо мертва. А совесть святого мучительная штука.
Иногда возникает сильное желание сорваться в прошлого себя, взять клюшку или топор и зарубить их всех. Но ведь это грязь на белых одеждах. Не хочется быть грязным. Само это желание сорваться уже грязь и эта грязь уже переживается как свершённое действие, от которого хочется скорее отмыться, ибо зловонит.
Но как же им всем этим мудакам всё же повезло, что рядом с ними живёт святой, хотя и был в прошлом бандит из бандитов. Только ведь эти мудаки не знают об этом и думают, что ты просто лох, слюнтяй, слабак и т.д. Вот и пользуются твоими парковками, вот и захватывают тобой обустроенные территории, вот и дерзают называть тебя «петухом»…
Они ведь не знаю, что у тебя по старой привычке всегда с собой в кармане нож–выкидник. Несмотря на это, ты усмиряешь свой праведный гнев и не используешь его по назначению, не вскрываешь им горло в подъезде. Ты творишь любовь, а не смерть. Это и есть святость, т.е. приложение усилий в преодолении греха. Но капли грязи твоих помыслов святой переживает как лужи чужой крови на белых одеждах.
Кто больше в Царстве Небесном? Учеников Иисуса очень волновал сей вопрос, потому что Царство это понималось и воспринималось Небесным не потому, что Оно там, за облаками, но потому что здесь, на земле, с тою лишь разницей, что в нём законы не волчьи, а Божии, то есть теократические, ориентированные на заповеди. Апостолы вовсе не думали, что Царство это будет после смерти, нет, оно вот–вот наступит здесь и сейчас. Поэтому и делили портфели министров.
А Иисус взял и посмеялся над их ожиданиями – позвал какого–то сопляка и начал втирать им, что таковых салаг без амбиций мужей совершенных это самое Царство. Пока не смиритесь, как отрок сей, не войдёте в сообщество святых. Бред! Отрок сей вовсе не смиренен, как и все отроки. Он только взрослого дядю испугался и подошёл, когда тот его позвал. А уж в компании таких как он сам салажат он ведёт себя так же как апостолы ведут себя между собою – спорят, кто больше, кто важнее, кто умелее, делят лучшие места…
Иисус не вообще сказал, что отрок сей смиренен, но только, что именно сию минуту смирился и подошёл, только этот эпизод был важен в ответе. Это прикол и издёвка над претензиями учеников, мол, хватит вам дурью мается, но идите, когда вас зовут, а не ждите когда к вам подойдут. Вспоминается притча о горе и Магомете: если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе. Здесь же намёк на недостаточность веры в Магомете, которая если бы была с горчичное зёрнышко, то гора бы вверзлась в море. Но, увы, всем нам приходиться смиряться и идти к горе. А там, глядишь и в Царство Небесное войдёшь по ходу.
Отчего мы знаем, как выглядят ангелы?! Знаем ли? Или просто думаем, что знаем? Потому что видели картинки про них? Или может это генетическая память – наши давние предки общались с небожителями и передали ощущения этих встреч? Или сами были небожителями? Или всё же это общепринятые канонизированные фантазии на тему выдуманных существ?
Иисус говорит, что после воскресения мы будем жить как ангелы на небесах, где ни женятся, ни выходит замуж, ибо не имеют половых различий, бесполые, целостные то есть, самодостаточные. С чего Он это взял? Вычитал в Книги Еноха. Тот ещё фантазёр. И всё, больше нет никаких фактов? Да и Книга Еноха не факт, даже если её цитирует Иисус, Который, в свою очередь, тоже всего лишь литературный персонаж, если не исторический и рафинированный.
