– Каков шанс, что я смогу сама познакомится со всеми в этом помещении? – интересуюсь я у него со смехом.
– Минимальный, – улыбается Джексон.
– Минимальный – это, видимо, британский вариант фразы «хрена с два у него есть какой шанс», – встревает Меди и поправляет волосы одним лёгким движением руки, глядя в ему в глаза.
– Я австралиец, – усмехается блондин.
– У вас королева на банкнотах, вы британцы, – настаивает Меделин.
Пройдя в дверь мы попадаем в огромную комнату с неоновым рыжим освещением. Две лестницы у стен, а между балкон, выходящий на нижний ярус. Громкая музыка; недалеко стол для пин-понга. Левее – три полностью забитых дивана и множество кресел вокруг. То и дело через арки заходят и выходят люди. Я ощущала свежий запах свежевыстиранных хлопковых штор; собаки лаяли н громкую музыку. Я чувствовала вдохновение, замерев у лестницы: лица, голоса, движения эхом повторяли друг друга. Я такая же? Они хотят быть особенными; особенным итальянцем, особенным евреем, особенным индусом – они с рождения определяют себя именно так. Но, как считал Бродский, стоит определить себя сперва как человека, и не лезть в «эти большие дела, они очень сильно туманят».
«Кто я?» – на этот вопрос ответ будет не “актриса с океаном заманчивых предложений”, а моя характеристика как человека. Но его услышат только близкие, ведь никто не хочет быть уязвимым перед незнакомцами! Мгновение наедине с собой, а затем присоединяюсь к грохоту. «Наплевать, наплевать», – мысленно повторяю я, проходя сквозь терпкий туман сигарет.
Проходит час, а Зед всё ещё не подходит ко мне, мелькая в компании панков. Погружаясь всё глубже в пёстрый разговор, я чувствую умиротворение. Из таких мгновений и составляется вечность. Слова-огни, тот красный, тот жёлтый, возникнут и останутся. Некие ускользнут, улетят, исчезнут крича, а им будет вторить эхо, отражаясь друг от друга в унисон музыке. Одно мгновение останется со мной ненадолго, а потом исчезнет в смертной бездне памяти – я выхватываю из толпы желудёвый цвет и одновременно чувствую, как впечатывается в мою кожу крест на груди Али и её руки крепко сжимают меня.
Все приземляются рядом: Логан, Али и.... и отдельная коробка на стеллаже моей жизни – Дилан. Пока он переговаривался с однокурстиками я думалаа о том, как рада видеть этого брюнета среди незнакомцев, несмотря на его ужасные требования! Зед вместе с Алексом усаживаются на другом диване; мой парень ревностно пытается поймать мой взгляд, а я неотрывно наблюдаю за Диланом. Боже, как же он красив в этом фиолетовом свете! Но когда Али обращается ко мне, приходится отвернуться, прервав невербальное общение.
– Грейс, все собираются играть в «правда или действие». Будешь с нами? – спрашивает она.
– Я за, – говорит Дилан позади меня.
Вновь разворачиваюсь к Дилану, он отпивает из стаканчика. От Дилана не ощущается никакого запаха перегара, лишь привычный, необъяснимый аромат его самого и немного мяты. Он наклоняется и шепчет, обжигая горячим дыхание ухо:
– Мы с тобой уже обсуждали это после стихов поэта, атеистишка. Они мелкотравчатые люди, но как бы мы с тобой ни зачитывались Ницше, пока что мы подобны им, и мы вдвоём среди них. – Господи, когда находишь того, с кем можно поговорить на темы, отличные от быта и сплетен о знаменитостях, разум которого бессловесно уравновешен с твоим, как жидкость в сообщающихся сосудах, – это идеал. Интеллект – это слишком сексуально. – Ты ведь всегда играешь – так подыграй и сейчас.
Дилан, как нож, проходит все насквозь: одновременно он и внутри, и вовне, наблюдает. Я ощущаю его так же сильно, как «Сон в летнюю ночь» Шекспира, и соглашаюсь.
Когда присоединяется Логан, и мы начинаем играть. В течение игры Меделин уединяется с Джексоном в спальной комнате наверху; Алекс выкуривает косяк, предоставленный ему Зедом (вот от кого явно не ожидаешь!). Далее Логан рассказывает какую-то научную теорию одними бранными словами; Дэн целует девушку, случайно проходящую мимо. Глупая затея. Легкомысленные действия и провокационная правда. Хорош только коктейль, который Логан делает в совершенстве. Али с Диланом шутливо переговариваются, а я чувствую, что водка начинает постепенно действовать, туманя рассудок и сгущая краски. Моя хмельная сторона довольна, что Зед, не удосужившийся банально встретить и поприветствовать меня, теперь злится, что я смеюсь вместе с Диланом.
В миг, когда музыка сменяется, а ход переходит к следующему студенту, Меди и Джексон приходят обратно; он обнимает её, а она виском прижимается к его плечу. Улыбаюсь Меди в ответ и украдкой бросаю взгляд на Дилана. Он незаметно для остальных касается моей руки. Почти что вздрагиваю, ощущая пленяющие прикосновения его пальцев. Желаю прижаться к нему, почувствовать гармонию, дать влюблённости захватить меня. Но недальновидно. Отворачиваюсь и пытаюсь вести себя естественно, но щекочущие прикосновения то и дело вызывают непрошенную улыбку. Очередь в игре доходит до Дилана; выбор пал на правду.
– Дружок, ты запал на кого-нибудь здесь? – ехидно интересуется Зед.
