Agape полностью

– А. Господи! Это был он? Точно! – я и забыла, я и не подумала о совпадениях, даже не предположила, глупая. – Но это никак не меняет сути! Алиша никогда не пойдёт против своего Бога, и ты это великолепно знаешь! – отрезала я строго, так, чтобы Логан понял всю бредовость своих слов. – Отбрось ревность, Али бы назвала её человеческим пороком. Она не променяет свой воображаемый рай на земные удовольствия, и будь так добр, никогда не смей подобного заявлять больше!

Зед встревает в наш разговор, и я разворачиваюсь спиной к лестнице:

– Мы всегда невольно обращаемся к богу, ведь это ощущение так чисто по своей природе, так сладко, что и не хочется никогда возвращаться в реальность. Если считать Веру в Бога наркотиком, то она обречена на всю свою дальнейшую жизнь. Хорошо, что нас не трогает религиозность Али.

– Почти что.

– Верно, Зед, – я замолкаю. – Итак, это действительно Дилан? – произношу я, хотя сама уже поняла правду. – Твой будущий однокурсник, Зед.

– Действительно он? – повторяет мои слова уже знакомый голос.

Отважный пират. Дьявол! В карих глазах незнакомца читается добрый смех. Мгновение он молча смотрит на меня, и не успеваю я разглядеть какую-то невиданную мной ранее эмоцию в его глазах, ставших тёмными и бурными из спокойных, ожидающих, как Али подбегает к нам со стороны лестницы, рассеивая и оживляя пространство.

– Дилан! – вскрикивает Али, и складки её юбки скачут.

В следующие несколько минут Дилан награждает каждого из нас подобным взглядом. Его глаза изучают меня, чтобы в дальнейшем писать с меня картины.

– Что ж, я надеюсь, что оправдал ваши ожидания. Мы с вами сойдемся.

Звёздная ночь

И гордая внешностью девушка ушла от своей смерти, словно мольберт убежал от своего художника. Она ушла с ним к очередной из картин сюжета нежной дивы, и поцеловала другого напротив полотна. Она была юная, но статная; весёлая, но сдержанная; темноволосая, обворожительная. А мощный, неподдельный, сексуальный аромат жасмина разлился в просторе меж картин; эти были её пронзительные духи, по которым он её и узнаёт. Она казалась олицетворением артистического темперамента, обречённая судьбе героини трагического романа. Она входила в дом, и от одного ее «Здравствуйте» все вздрагивали. Её манера общения была на грани невербального насилия. Почему она влечёт? Она не стесняется; многие назовут Грейс бессовестной; она глубокая, любопытная, целеустремлённая, работящая, но податливая, энергичная. Именно эта неугомонность и нужна мужчинам. Грейс амбициозна; а у многих амбиций не хватает – они смирились с участью, к примеру, учить детей грамматике и шить на розничную продажу никому не нужных кукол, которые будут лежать в пыльном углу гостиной, единожды за несколько лет обсуждаемые с гостями и доставаемые для стирки. Они так и сгниют в этом углу вместе с хозяевами.

4

Грейс

– Каждый вечер я прихожу на это место и жду, пока небо станет похожим на моё настроение, – дурачусь я.

Мы с Зедом стоим у красно-белого маяка. Фиолетово-светлый закат, и сам воздух кажется мне фиолетовым. Ртутные отблески солнца – в белую, дружную ночь; всё под голубой шалью. Отличный вид на весь мелкий городишко, на другой его стороне разражается салют, и блондин спрашивает с наигранной серьёзностью:

– И когда ты обычно уходишь?

– Глубокой ночью, – выдыхаю я.

Через секундное затишье мы оба хохочем.

– Это очень попсово, Грейс, – стонет Зед сквозь слёзы.

– Да, я и сама знаю, – провожу пальцами по губе и оглядываюсь на его голубую рубашку в клетку, на машину, а Зед понимает мой намёк через смех.