— Андрюха! Ты?! — Павел мигом бросился обнимать солдата, стоявшего за спиной.
— Узнал меня, братишка?! — радостно ответил мужчина лет сорока в потёртой «цифре» и с медалью «За отвагу» над левым нагрудным кармашком. Он тут же принял Пашку в дружеские объятья.
Андрей Гуров вместе служил с Костиным в комендантском полку до начала спецоперации. Дружили года полтора, а потом роту Гура определили на Авдеевку, и пути-дорожки братьев разошлись…
— Как ты? Где? Ранен был? — сходу начал расспрашивать Пашка, продолжая обнимать и похлопывать однополчанина по рукам и плечам.
— Да тут я. К Рагнару в роту перевели после ранения. Наших-то с гулькин х… й осталось после двух штурмов. Сказали, что хватит дурьей башкой рисковать. Вот так, братишка.
— А чего ты тут-то? Шёл бы к нам сразу.
— Это я успею до вечера. Меня пацаны подбросили и сказали ваш адресок. Я тут решил чутка махнуть, но смотрю, как ты на эту деваху, как крейсер, прёшь… Твоя, что ли?
В это время из магазина вышла Агапея и, бросив короткий взгляд на бурно радовавшихся солдат, замедлила шаг.
— Брат, погоди секунду! Я сейчас провожу её, и мы вместе махнём по стопарику и до хаты поедем, — сказал Пашка, крепко пожимая руку Гура.
— Ладно уж! Подожду…
Павел, счастливо улыбаясь, догнал девушку, обнял её нежно за плечи и, ещё сильно волнуясь, выпалил:
— Я ничего плохого вам не желаю и про поминки всё понимаю. Вы можете думать обо мне что угодно. Я вас судить не могу, но запомните на будущее, что ни обижать, ни унижать вас и в мыслях у меня не было. Вы мне понравились, если не сказать больше. А то, что мужа вашего убили, так на то и война… Тебе, девонька моя, жить надо. И мне жить надо. Сама же сказала, что это судьба. Твоя и моя. Всё я тебе сказал. Приеду через неделю, если ещё жив буду. Приеду, и поговорим…
Он приподнял её за плечики и коротко коснулся её щеки губами. Девушка стояла ошеломлённая, с широко распахнутыми голубыми глазами, в которых вдруг появились слезинки растерянности…
— Вы с ума сошли, — только и сказала она тихо сдавленным голоском, резко повернулась и убежала, подбирая смуглыми ножками спадающие на быстром ходу босоножки.
Он не мог видеть, как Агапея, убегающая прочь, улыбнулась сквозь слёзы.
«Вот глупая деваха! Не споткнулась бы!» — подумал ей вслед Пашка и ещё разок полюбовался стройностью смуглых ножек убегающей девушки в чёрном платьице.
Утренний подъём проводил лично капитан Рагнар. Пашка с наслаждением потянулся, закинув обе руки далеко за голову, как вдруг увидел рядом с собой неспокойное лицо командира.
— Доброго утречка, товарищ капитан!
— Ну-ну… Вставай, умывайся и ко мне в кабинет. Разговор будет, — сказал ротный и вышел из кубрика.
Пашка всё ещё сидел на втором ярусе с обескураженным лицом, когда к нему подошёл Андрей Гуров.
— Чего он хотел-то? — спросил Гур, разминая сигарету. — Мы вчера подшофе ночью вернулись, но никто нас не видел, кроме дневального. Может, стуканул кто? Айда подышим в курилку, потом зубы чистить.
— Погоди ты. За это Денис меня тягать не станет. Чего-то случилось, однако. Ты давай без меня пока. Я позже подтянусь, — ответил Пашка и наконец спрыгнул на пол с койки.
Рагнар стоял лицом к окну, когда Пашка без стука вошёл в кабинет.
— Товарищ капитан, рядовой Костин…
— Садись, — прервал солдата командир и повернулся к вошедшему бойцу. — Разговор к тебе имеется, парень. Курить будешь?
— Так я же это… Не курю я, товарищ капитан.
— Да-да, я знаю. Ты не куришь, — откашлялся Рагнар и, приняв официальный, строгий вид, поправив кобуру на офицерском ремне, вытянул руки по швам и выдал: — Гвардии рядовой Костин, от лица командования роты выражаю, — капитан с трудом проглотил ком, ставший поперёк горла, — соболезнование в связи с кончиной вашего отца… Держись, парень…
В комнате повисла тишина. Нарушало её только отчаянное жужжание попавшей между створок окна мухи. Так прошло несколько мгновений, когда Пашка тихим хриплым голосом спросил:
— Почему мне на телефон никто не позвонил? Там же сестра есть. У неё мой номер, и она всегда…
— Она мне позвонила, потому что боялась, что ты где-нибудь в бою или с оружием на позиции. Ты её пойми и не ругай сильно. Она об этом тоже просила, — постарался оправдать родственницу бойца командир.
— Что прикажешь делать, Денис? — вдруг по имени обратился Пашка к Рагнару.
— Документы на отпуск по семейным я тебе выпишу сам. Сам же довезу до пограничного перехода в Новоазовске. Денег дадим и десять дней на туда-сюда. Брат, извини, но на дольше не могу отпустить.
— И на этом спасибо. Могу собираться?
— Да ты хоть позавтракай. Голодного в дорогу не отпущу.
