Сообщество жильцов, объединившихся вокруг Агапеи в обустроенном убежище-подвале, можно было смело назвать коммуной бабушек и тётенек, молодых мамаш с детишками, где вся мужская половина была представлена дядей Витей и парочкой старичков, видевших в малолетстве, наверное, самого батьку Махно. Здоровое мужское население дома если не сидело в тюрьме, то находилось в армии или в бегах от мобилизации. Люди знали и о женщине с больной матерью на руках, муж которой ещё с четырнадцатого года воевал на стороне ополчения. Об этом не говорили вслух, но изредка, вскользь выражали доброе сочувствие и надежду, что он вернётся наконец домой живым и с победой…
Второго марта стало известно о взятии Мариуполя в кольцо с закрытием выхода оборонявшихся войск к Азовскому морю. Горожанам хотелось верить, что блокада города заставит «азовцев» сложить оружие и обстрелы закончатся. К сожалению, иллюзии быстро растворились в страшной реальности, когда город охватила вакханалия расстрелов мирных граждан снайперами с верхних этажей. Старики, женщины, дети, инвалиды в колясках — все они стали мишенями распоясавшихся недочеловеков из рода осатаневших неонацистов, слетевшихся, как падальщики-стервятники, со всего мира в Донбасс. Предложенный Россией план вывода гражданского населения в сторону Донецка и Таганрога «азовцами» и командованием ВСУ был отвергнут. Дальнейшее сжимание кольца отныне сопровождалось кровопролитными уличными боями, где русский солдат теперь стал не только штурмовиком, но и спасателем человеческих жизней, оказавшихся в положении заложников многотысячной своры шакалов и детоубийц.
Захваты групп мирного населения стали регулярными и проводились с целью шантажа наступающих войск и принуждения ополчения и регулярной армии России к прекращению боевых действий. Однажды, встретив на соседней улице бывшую коллегу, Агапея узнала, что здание её университета заминировано, а в школе неподалёку «азовцы» заперли несколько десятков человек, включая детей, и пытаются выставить ультиматум командованию союзных войск.
Выезды в сторону Новоазовска и Донецка покрывались плотным пулемётным огнём со стороны ВСУ, если там появлялась хоть какая-то гражданская машина. Погибло несколько семей, пытавшихся спастись под крылом российской армии.
Пятого марта среди населения была распространена информация о режиме тишины. У людей снова появилась надежда покинуть зону боевых действий, однако и в этот раз нацисты просто воспользовались доброй волей русского командования и под прикрытием живого щита из мирных горожан провели передислокацию и укрепление огневых позиций, затащив во дворы и скверы реактивную и ствольную артиллерию. Особый цинизм проявился в тот же день, когда «азовцы» загнали почти двести человек в многоэтажный жилой дом и подорвали его, похоронив под завалами практически всех несчастных. Сколько там было женщин и детей, в то время сказать никто не мог, но сам факт преступления украинская медиа-пропаганда, как обычно, попыталась свалить на российскую артиллерию.
На проспекте Победы фашисты погнали впереди себя более сотни мирных горожан, пытаясь прорваться из окружения. Когда народ бросился в разные стороны, нацисты открыли шквальный огонь по убегавшим. Снова погибшие и снова раненые неповинные мариупольцы.
Агапея, как и её соседи, с каждым днём всё лучше понимала, какая на самом деле власть управляла их родным городом последние восемь лет. Девушка в эти дни часто вспоминала разговоры с мамой-бабушкой, и ей становилось порой ещё более стыдно за своё недоверие откровениям Антонины Георгиевны. А ещё она с бо́льшим ужасом думала о своём таком скором и необдуманном замужестве за одним из тех, кто был частью стаи шакалов с шевронами «Азов».
Одним из вечеров, когда в укрытие, по обыкновению, собирались обитатели дома, дядя Витя незаметно подошёл сзади к Агапее и прошептал ей на ушко:
— Агапа, там твой приехал с вооружёнными людьми и тебя выспрашивает.
Девушка напряглась, но постаралась не терять самообладание и так же тихо спросила:
— Чего он хочет? Он сказал тебе что-нибудь?
— Сказал, что хочет с тобой поговорить, и просил тебя не бояться.
Агапея вытерла руки об фартук и, глубоко вдохнув, уверенно вышла из подвала. Камуфлированный бронетранспортёр песочного цвета стоял в углу двора. Михаил нервно курил у открытой дверцы с пассажирской стороны. Увидев бывшую супругу, постарался состряпать улыбку и двинулся навстречу ей, протягивая руки вперёд.
— Здравствуй, родная. — Он почему-то всё ещё надеялся, что Агапея бросится к нему в объятия, но поняв, что чаяния его напрасны, опустил руки.
— Что вам надо, пан капитан? — с вызовом спросила девушка. — Пришли и нас минировать? Может быть, вы сепаратистов ищете? Так получай! Вот она — я та самая ополченка! Давай! Делай своё подлое дело! Или, может, для начала тр… нешь меня прямо на капоте в компании своих гамадрилов? Помню, как вон тот с бульдожьей рожей на свадьбе на меня пялился, слюнями исходил… Чего тебе надо?
