Она говорила нарочито громко, чтобы её было слышно позади, где с тревогой наблюдали за происходящим вышедшие из укрытия люди.
Михаил сильно растерялся, но тут же попросил говорить тише. В машине сидели его бойцы, которые могли неправильно оценить ситуацию и просто сорваться.
— Ладно. Я понял всё. Но прошу тебя о помощи, — начал он говорить, склонив голову к её уху, но нервно косясь по сторонам. — В машине моя мама. Она тебе ничего плохого не сделала и по-прежнему любит и тоскует по тебе.
— Чем же я — дочь советского и российского офицера — могу быть полезна семье бандеровца и неофашиста?
— Не семье, а только маме. Мне необходимо её куда-то спрятать. Наш дом для неё опасен, и мы с батей сами там редкие гости. Когда придут россияне… А они обязательно придут… Они будут нас искать, а мама здесь ни при чём. Ты же знаешь, что это так. Помоги и приюти её у себя.
— Ты уверен, что это уместная шутка? Если народ узнает, кто она, то, боюсь, мне придётся уже самой её защищать. Вы уже столько натворили вокруг, что горожане вас будут рвать на части, когда придут наши.
Слова «наши» она произнесла с неподдельной гордостью в голосе. Это несколько смутило Михаила, но он продолжил:
— Ты можешь её защитить. Я знаю и потому привёз её к тебе. Тем более что она сама просила об этом.
Агапея, несмотря на пережитое и увиденное, смогла сохранить в себе доброту и умение сочувствовать. В конце концов, несчастная больная женщина всегда была с ней ласкова, а жизнь её превратили в кромешный ад её же близкие люди, которые сами, словно крысы на тонущем корабле, сейчас ищут спасения, бегая из угла в угол по всему мегаполису. Она мгновение подумала и ответила:
— Я возьму Оксану Владимировну в нашу коммуну, но ты больше здесь не должен появляться, пока не найдёшь возможность вывезти её из Мариуполя. Есть одно моё требование.
— Слушаю.
— Вы оставите здесь продукты и воду. — Помолчала и добавила: — Дай мне оружие с патронами. Лучше автомат.
— Я подумал об этом, и вам сейчас сгрузят коробки с едой. И возьми мой «калаш». — Он снял с плеч короткоствольный АКС и вынул из разгрузки два магазина с патронами.
Вернувшись к машине, Михаил открыл дверцу и помог матери спуститься на землю. Двое военных занесли четыре коробки со снедью в подвал, но так и не дождались благодарности от обитателей убежища, которые молчаливым укором сопроводили бойцов, пока те не вышли из укрытия.
— Я хотел спросить про ребёнка, — начал было говорить Михаил, как тут же был прерван Агапеей:
— Про это забудь. Он твоим ребёнком не будет никогда. И не спрашивай меня про любовь. Ты сам всё перечеркнул, и на этом закончим.
— Можно я тебя поцелую на прощание. — Он потянулся к ней.
— Нет! — снова громко и с вызовом ответила Агапея и, развернувшись, ушла прочь.
Только когда машина исчезла за углом дома, девушка подошла к свекрови и крепко обняла рыдающую женщину. Слёзы тут же брызнули из голубых глаз бывшей невестки.
Разум, возненавидевший любимого человека, ещё долго разрывает душу, не умеющую рационально мыслить.
Умение прощать и искренне сострадать чужому горю свойственны исключительно сильным людям. Сила эта проявляется в жертвенности, которой человек слабый, с мелкой душонкой обладать не может. Здесь, если хотите, беззаветный альтруизм предстаёт как некое донорство, когда волевой личности есть чем поделиться с нуждающимся. И он делится. Делится теплом своего сердца, способного действительно согреть в беде, приняв на себя ту долю тревоги и тоски, какая очень быстро душит и губит людей, потерявших равновесие и находящихся в трагической, безысходной ситуации. Особо одарённые и наиболее сильные люди отдают своё тепло и дарят поддержку даже тогда, когда сами находятся не в лучшей ситуации.
Война, разруха, крах надежд, смертельная опасность и ежедневные артиллерийские дуэли с летающими и свистящими над головой и около снарядами — тяжёлое испытание для всех. Не каждый в мирное время крепкий мужчина способен оставаться стальным стержнем в пучине лихолетья, а что уж говорить о хрупкой молодой женщине, какой была Агапея? Но она оказалась именно такой, объединив вокруг себя растерявшихся, испуганных стариков и мамаш с детьми. Теперь к ней под защиту привезли и мать её бывшего мужа, который для неё и её подопечных отныне и во веки веков останется ненавистным врагом.
Но виновата ли в античеловеческих преступлениях мужа женщина, которая когда-то посвятила себя не отъявленному нацисту, а простому аграрию, бороздившему поля, сеявшему хлеб и собиравшему урожай озимых и яровых? В чём состоят прегрешения матери и есть ли в ней тот корень зла, который со временем превратил её крохотное дитя в палача, карателя с нацистскими взглядами и философией изуверов?
