Из коммерсантов сочли своим долгом проводить будущего коллегу-коммерсанта Генрих Шнитке, гласный городской думы и купец первой гильдии Яков Лазаревич Семенов с компаньоном, обрусевшим шотландцем Георгием Филипповичем Демби. И хотя Семенов с Демби долго задерживаться на причале не стали, прочие присутствующие переглянулись: очевидно, вопрос о рыбоконсервной фабрике был делом решенным.
Замечено было присутствие на причале и двух японцев, одетых строго по-европейски. Своим присутствием они Агасфера не обременяли: поздоровавшись, скромно отошли в сторону и так до отхода баркаса и простояли, заложив руки за спину. Обыватели признали в более рослом японце коммерсанта из Нагасаки, изредка наведывающегося во Владивосток и на Сахалин. Какие дела связывали титулярного советника и японцев – никто, кроме Даттана, не знал.
Прослышав об отъезде на Сахалин главного инспектора ГТУ, счел своим долгом проводить его и заведующий арестными домами Владивостока Синицын. Безмерное удивление многих присутствующих вызвало появление на причале вечно занятого председателя Владивостокского окружного суда Черепанова. Впрочем, Николай Васильевич и здесь остался верен себе: прискакав на казенном выезде едва не в последнюю минуту перед отходом баркаса на «Ярославль» и что-то жуя на ходу, он торопливо пожал Агасферу руку, пожелал всяческих успехов на его поприще, передал засургученный пакет для канцелярии губернатора Сахалина и тут же умчался.
Свидетели, однако, отметили, что перед прощанием Черепанов отвел фон Берга в сторонку и о чем-то с ним переговорил.
Сахалинцев среди провожающих было человек восемь, больше половины – с супругами. Держали они себя с Бергом запанибрата, на манер старых добрых друзей и наставников – будто познакомились с ним не позавчера в «Немецком клубе», а 100 лет назад. Да, именно позавчера, в «Немецком клубе», где Берг с супругой скромно ужинали, сахалинцы навязали им знакомство и уже через самое малое время кто-то из них полез пить с Агасфером на брудершафт. А коллежские асессоры Будников и Прозоров-Акулинин и вовсе попробовали перейти на «ты».
Довольно резко осадив нахалов (что нисколько их не смутило), Агасфер попытался найти оправдание застольной бесцеремонности островитян.
Ели и в особенности пили они каждый за троих, наперебой окликали официантов и требовали кто рому, кто «очищенной», кто шустовского. Выпив неимоверное количество спиртного, островные чиновники вскоре заметили в обеденном зале Агасфера и всей толпой, словно стая черных птиц, перепорхнули к нему за стол. Никаких попыток рассчитаться при расставании с Агасфером за выпитое ими, разумеется, сделано не было.
Оставшись наедине с Даттаном, Берг, возмущенный простотой их нравов, желчно поинтересовался – какого черта они примчались во Владивосток еще до прибытия сюда «Ярославля»? Ведь морскому посланцу далекой Одессы предстояло еще не менее недели простоять на рейде Владивостока, частично разгружаясь, а потом потратить две-три недели на выгрузку грузов и арестантов сначала в Корсаковском, а потом в конечном пункте маршрута. Итого получалось не менее месяца.
Посмеиваясь и выпуская аккуратные колечки сизоватого дыма «манилы», Даттан растолковал Агасферу, что всех пассажиров «Ярославль» взять не сможет: на нем всего одна каюта 1-го класса и три – 2-го. Палубные места – не в счет: они предназначены для самых непритязательных пассажиров, в данном случае – возвращающихся с острова-каторги отбывших срок арестантов и ссыльнокаторжных. Поэтому отпускники и прибыли заранее, чтобы перехватить места на немецком либо японском грузо-пассажирских пароходах, не придерживающихся точного расписания при заходе во Владивосток.
– Что же касается бесцеремонности новых знакомых, то привыкайте, барон, привыкайте! – хмыкнул коммерсант.
В числе провожающих на причале была, разумеется, и Настенька, опекаемая Даттаном. Неподалеку на причале скромно мыкался доктор Якобзон, не желающий упускать из виду пациентку и здесь. И даже хозяин ресторации Бронштейн счел своим долгом проводить лучшего клиента корзинкой выпечки «на дорожку».
Столь пестрый цветник не мог не вызвать несколько ехидных реплик Даттана, уверявшего, что, проживи господин фон Берг во Владивостоке еще хотя бы пару месяцев, его непременно выбрали бы в гласные городской думы и в предводители коммерческого сообщества города. Агасфер вежливо улыбался в ответ и напряженно размышлял: не сделал ли он ошибку, поручив супругу заботам этого человека?
Дело было не в ревности и даже не в легкомыслии Настеньки. После визита Агасфера в китайскую слободку, предпринятую им по наущению Адольфа Даттана, в Петербург и в Москву ушло сразу несколько невинных по содержанию телеграфных депеш на имя подруг Настеньки, в том числе и Софьи Быстрицкой. Конечным получателем этих депеш был, разумеется, начальник Разведывательного отделения ротмистр Лавров.
