Что же касается вопросов, зашифрованных в этих депешах, то главным персонажем в них был Адольф Васильевич Даттан. Устроив Агасферу рандеву с японским резидентом, Даттан, вольно или невольно, расшифровал себя если не как разведчик, то как посредник «самураев». О тесных профессиональных связях германской и японской разведок знала вся Европа. Агасфера же в данном случае интересовал один аспект: действовал ли коммерсант лишь по просьбе японцев, потерявших его в Иркутске? Или Германия и Австро-Венгрия давала таким образом понять, что не собирается упускать Агасфера из виду после ущерба, нанесенного им в европейском «рейде»?
Вопрос был крайне важным, но во Владивостоке Агасфер найти на него ответ не мог. Здесь некому было предъявить «мандат» за подписью военного министра Куропаткина, как в Иркутске: во Владивостоке «рулила» военно-морская контрразведка, подчиняющаяся своему министру[54]. Только Лавров в Петербурге, на межведомственном уровне, мог договориться если не о сотрудничестве, то об адресной помощи своему агенту в конкретном случае.
Называть имя Агасфера, усиленно разыскиваемого не только австрийской разведкой, но и директором Департамента полиции Лопухиным, было рискованно. Однако начинать многоходовую комбинацию с Японией через Сахалин вслепую было еще опаснее. К тому же в Главном морском штабе могли поинтересоваться агентом, заброшенным столь далеко, да еще и в «морскую епархию». Утаивать имя от коллег и смежников было бы некорректно, а называть – опасно: место пребывания Агасфера могло тут же стать известным Лопухину. А его реакцию в этом случае предсказать было сложно.
Тем не менее, вернувшись из слободки, Агасфер составил текст этих депеш и попросил Настеньку переписать их своей рукой: было бы странным, если бы телеграфист обратил внимание на мужскую руку посланий к подруге жены и с ее же подписью. И пока Настенька трудилась, Агасфер продолжал напряженно размышлять над целесообразностью предпринятой акции.
Судя по отзывам опытного Лаврова, выявление иностранных шпионов и составление на них более-менее подробных досье никогда не было сильной стороной военно-морской контрразведки. Он даже не исключал и того, что во Владивостоке и вовсе нет морских контрразведчиков как таковых. В том и другом случаях запрос будет бесцельным, и лишь насторожит Главный морской штаб известием о пребывании во Владивостоке глубоко законспирированного агента из РО, породит встречные вопросы и даже может положить начало нудной и никому не нужной межведомственной сваре.
Ответ от подруги – такой же пространный, как и сами депеши – пришел во Владивосток на пятые сутки. В расшифрованном виде он гласил:
Полученной шифровкой Агасфер был разочарован. Единственное, чего он не знал, был год вербовки Даттана и год расставания разведки с ним. Остальное, в том числе и активизация агента в критической ситуации, то бишь в военное время, было предсказуемым. Дополнительные сведения? А какие, к черту, ему могли понадобиться дополнительные сведения?
Тем не менее через день-два после получения шифровки, воспользовавшись отсутствием Настеньки, Агасфер счел уместным дать понять Даттану, что в дурачка он играть не желает. Тот, по обыкновению подняв брови домиком, догадке приятеля ничуть не удивился:
– Да, я иногда помогаю своим японским друзьям, мой милый барон! Это что-то вроде игры, добавляющей в кровь адреналинчика. А кто бы не играл, живя здесь, в двух шагах от этой страны? Что же касается вас, то, клянусь, визит в слободку ничем вам не угрожал – я получил на сей счет самые исчерпывающие гарантии. И потом, – Даттан лукаво прищурился, – и потом, разве вы, господин Берг, не играете с нашими желтенькими друзьями в те же самые игры? И разве не вы подтвердили в свое время свою верность им даже в письменном виде?
Выпустив, по обыкновению, несколько колечек дыма, коммерсант резюмировал:
