- Ну, едемте же скорее, милый доктор, я умираю от нетерпения. Подумайте: всякая минута промедления может стоить горьких слез несчастной семье!
И Адриенна быстро вышла из кабинета в сопровождении доктора.
Один из слуг княгини велел подавать карету Балейнье.
Усаживаясь в карету с его помощью, Адриенна не заметила, что Балейнье шепнул что-то своему выездному лакею, отворявшему дверцы экипажа. Когда доктор сел на свое место рядом с Адриенной, лакей захлопнул дверь, и через несколько секунд Адриенна услышала его приказание кучеру:
- К министру. С бокового подъезда.
Лошади быстро понеслись.
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ. СВЕТСКИЙ ИЕЗУИТ
1. ЛЖЕДРУГ
Наступила ночь, холодная, темная.
Небо, ясное перед закатом солнца, все более и более заволакивалось серыми, мрачными тучами. Сильный, порывистый ветер мел снег, падавший крупными хлопьями.
Фонари тускло освещали внутренность кареты, где сидели доктор и Адриенна.
На темном фоне обивки выделялось бледное очаровательное лицо Адриенны, обрамленное маленькой шляпой из серого бобра. В карете веял тонкий, нежный, почти сладострастный аромат, свойственный одежде изысканных женщин. Поза молодой девушки, сидевшей рядом с доктором, была полна грации. Ее изящный, стройный стан, плотно обтянутый синим сукном платья с высоким воротником, передавал мягкой спинке кареты гибкое волнообразное движение. Ножки Адриенны были скрещены на густой медвежьей шкуре, служившей ковром. В ослепительной и обнаженной левой руке она держала великолепно вышитый платок, которым вытирала тихо катившиеся слезы, которых доктор никак не ожидал.
А между тем это была реакция после нервного, лихорадочного возбуждения, которое до сих пор поддерживало энергию Адриенны во время тяжелых сцен в особняке Сен-Дизье. Теперь наступил упадок сил. Столь решительная в независимости, такая гордая в презрении, неумолимая в иронии, смелая в отпоре насилию, Адриенна была одарена исключительно тонкой чувствительностью, которую она тщательно скрывала от тетки и ее друзей. Трудно было найти более женственную натуру, хотя она казалась очень _мужественной и смелой_. Но как любая _женщина_, девушка умела подавить в себе проявление всякой слабости, чтобы не обрадовать врагов и не дать им возгордиться.
Прошло несколько минут; Адриенна, к величайшему удивлению доктора, продолжала молча плакать.
- Как, дорогая Адриенна? Как? Вы, такая храбрая еще минуту назад, вы плачете, вы? - спрашивал Балейнье, искренне изумленный волнением девушки.
- Да, - дрожащим голосом говорила Адриенна, - да, я плачу... при вас... при друге... но при тетке... никогда...
- Тем не менее... во время этого разговора... ваши колкости...
- Боже мой... Неужели вы думаете, что мне так приятно блистать в этой войне сарказмов? Она мне невыносима... Но чем же, кроме горькой иронии, могу я защищаться от этой женщины и ее друзей? Вы упомянули о моем мужестве... Уверяю вас, что оно заключалось не в проявлении отрицательных сторон моего характера. Оно было в том, чтобы сдержать и скрыть все, что я чувствовал, испытывая грубое обращение со стороны людей, которых я ненавижу и презираю... Я не причинила им никакого зла и хочу только одного: жить свободно, в одиночестве и видеть вокруг себя счастливых людей...
- Что же поделаешь? Вам завидуют, потому что вы счастливы и доставляете радость другим.
- И подумать, кто возводит на меня столь возмутительные обвинения?! Моя тетушка... моя тетушка, прошлая жизнь которой - сплошной позор! И ведь она прекрасно знает, что я слишком честна и горда, чтобы сделать недостойный меня выбор!.. Господи! да если я полюблю когда-нибудь, то буду перед всем светом гордиться своей любовью, потому что считаю это самым прекрасным чувством в мире... К чему честь и откровенность, если они не могут даже оградить человека от подозрений, которые скорее глупы, чем низки! прибавила Адриенна с удвоенной горечью и снова поднесла платок к глазам.
- Ну полноте, моя дорогая, - начал доктор самым вкрадчивым и умильным голосом, - теперь все прошло... Успокойтесь... Для вас я преданный друг.
Произнося эти слова, Балейнье невольно покраснел, несмотря на свое дьявольское коварство.
- Да, я это знаю, - продолжала Адриенна. - Я никогда не забуду, что, заступаясь за меня сегодня, вы подвергали себя гневу тетки... так как мне известно, что она могущественна, особенно, когда нужно совершить зло...
- Что касается этого, мы, врачи, ограждены своей профессией от мести врагов... - с притворным равнодушием заметил Балейнье.
