- Чиновник просил у меня разрешения произвести обыск в доме и павильоне. Он имел на это, конечно, полное право. Я попросила его начать с павильона, куда и сама за ним последовала... Несмотря на невозможное поведение этой девицы, мне в голову не могло прийти, что она может быть замешана в криминальные дела... Однако я ошиблась!
- Что хотите вы этим сказать, мадам? - спросила Адриенна.
- Сейчас узнаете, - с торжеством заявила княгиня. - Всему свой черед. Вы поторопились с высокомерием и насмешками... Итак, я пошла за комиссаром... Можете себе представить удивление этого чиновника при виде трех мерзавок, служанок мадемуазель де Кардовилль, одетых как актерки!.. Конечно, я просила занести это в протокол... Необходимо указать всякому... на подобные сумасбродства!
- Вы поступили весьма разумно, княгиня: необходимо было просветить правосудие на сей счет, - с поклоном заявил Трипо.
Тревожась за участь Агриколя, Адриенна и не подумала ответить достойным образом. Она с беспокойством ждала продолжения рассказа.
- Чиновник приступил к строгому допросу этих девчонок, допытываясь, не видали ли они мужчины, забравшегося в павильон мадемуазель де Кардовилль... С невероятной дерзостью они отвечали, что не видали никого...
"Славные, честные создания! - с радостью подумала Адриенна, - значит, бедняк спасен... заступничество Балейнье сделает остальное".
- К счастью, - продолжала княгиня, - со мной пошла моя горничная, госпожа Гривуа. Эта достойная женщина, вспомнив, что она видела, как мадемуазель де Кардовилль возвратилась домой в восемь часов утра, простодушно заметила комиссару, что мужчина, которого он ищет, мог войти незаметно через калитку... если мадемуазель де Кардовилль... нечаянно... забыла ее за собой запереть!
- Недурно было бы, княгиня, отметить в протоколе, что мадемуазель вернулась домой только в восемь часов утра, - сказал Трипо.
- Совершенно не вижу в этом нужды, - заметил верный своей роли доктор, - это вовсе не касалось поисков, которыми занимался комиссар.
- Однако, доктор! - воскликнул Трипо.
- Однако, господин барон, - твердо возразил доктор, - таково мое мнение!
- Но мое не таково, - продолжала княгиня. - И потому я настояла, чтобы это занесли в протокол. Надо было видеть, как смущен и огорчен был полицейский, когда записывал такие позорные вещи об особе, занимающей столь высокое положение в обществе...
- Ну, конечно, мадам, - с нетерпением сказала Адриенна, - я убеждена, что ваше целомудрие было не меньше оскорблено, чем скромность этого непорочного полицейского. Но мне кажется, что ваша невинность совершенно напрасно возмутилась. Разве вам не могло прийти в голову, что ничего не было удивительного в моем возвращении домой в восемь часов утра, если я вышла из дома в шесть часов утра?..
- Оправдание хотя придумано и поздно, но нельзя не признаться, что ловко придумано! - с досадой промолвила княгиня.
- Я не оправдываюсь, мадам, - с гордостью возразила Адриенна, - но если доктор Балейнье был так добр и заступился за меня, я сочла своим долгом указать на возможность объяснить факт, который я вовсе не собиралась с вами обсуждать.
- Значит, в протоколе факт зафиксирован... до тех пор, пока мадемуазель его не пояснит, - сказал Трипо.
Аббат д'Эгриньи оставался в стороне во время этой сцены. Он сидел, поглощенный в мрачные думы о последствиях свидания Адриенны с дочерьми маршала Симона. Помешать ей выйти сегодня из дома казалось абсолютно невозможным.
Госпожа де Сен-Дизье продолжала:
- Но это все ничто в сравнении с тем, что я расскажу вам дальше, господа... После долгих поисков мы хотели уже уходить, как вдруг госпожа Гривуа обратила мое внимание на то, что в спальне этой девицы, где мы в это время находились, одна из позолоченных резных фигур на стене неплотно к ней примыкала. Я сказала об этом комиссару... Его агенты начали осматривать, искать следы, и вдруг... одна часть стены отодвигается, открывается потайная дверь и... нет, вы не можете вообразить, что представилось нашим глазам!.. это такой стыд!.. такой позор!.. что я не могу решиться сказать!..
- Так я за вас решусь, - перебила ее Адриенна, с горестью убедившаяся, что Агриколь найден. - Я избавлю ваше целомудрие от рассказа о новом скандале... впрочем, то, что я скажу, никак не будет способствовать моему оправданию...
- А не мешало бы! - презрительно заметила княгиня. - В вашей спальне найден спрятанный мужчина!
- Спрятанный в ее спальне мужчина! - с жестокой радостью в душе и с притворным негодованием на лице воскликнул встрепенувшийся аббат.
- Мужчина в ее спальне! - прибавил Трипо. - Надеюсь, это тоже занесено в протокол?
- О да! да! - с торжеством воскликнула княгиня.
- Конечно, это был вор, - лицемерно заметил доктор, - это само собою разумеется! Иное толкование... совершенно неуместно.
- Ваша снисходительность к мадемуазель де Кардовилль вводит вас в заблуждение, - сухо возразила ему княгиня.
- Знаем мы этих воров, - сказал Трипо, - обыкновенно они бывают молодыми, богатыми красавцами!
