- Да, да... - сказала Франсуаза, - это была, верно, Горбунья... превосходная девушка...
- Я так и думала!.. Ну, и вот что произошло: видя, что вас долго нет, я решилась сходить пока по соседству, где у меня было дело... Дошла я до улицы Сен-Мерри... Ах, мадам!
- Ну и что же? - спросил Дагобер.
- Я увидала громадную толпу... Спрашиваю, что случилось, и мне отвечают, что полицейский арестовал девушку, подозревая, что она украла вещи, находившиеся в большом узле... Я пробралась поближе... и что же? Арестованной оказалась та самая работница, которую я видела сейчас здесь...
- Ах, бедняжка! - воскликнула, побледнев и с ужасом всплеснув руками, Франсуаза. - Ах, какое несчастье!
- Объясни же мне - сказал Дагобер, - что это за узел?
- Да видишь, друг мой... У меня не хватило денег... и я попросила Горбунью снести в ломбард ненужные нам вещи...
- И кто-то мог усомниться, что она честнейшее в мире существо! воскликнул Дагобер. - Но, мадам, почему же вы не вмешались?.. вы могли сказать, что ее знаете.
- Я и постаралась это сделать... но, к несчастью, меня не послушали... Толпа ежеминутно росла... Пришла стража... и ее увели...
- Она может умереть с горя: ведь она страшно робка и так чувствительна! - воскликнула Франсуаза.
- Ах, Господи! милая Горбунья, такая кроткая и услужливая! - сказала Бланш со слезами на глазах, взглянув на сестру.
- Так как я ничем не могла ей помочь, - продолжала госпожа Гривуа, - то и поспешила вернуться сюда и сообщить вам о случившемся...
- Несчастье ведь поправимо... нужно только скорее пойти в полицию и объяснить, в чем дело!
При этих словах Дагобер схватил шапку и, повернувшись к госпоже Гривуа, отрывисто заметил:
- Ах, мадам, с этого и надо было начинать! Где она, бедняжка? Вы знаете?
- Нет, месье, но на улице еще и теперь такая толпа, такое волнение, что если вы будете так любезны и, не теряя времени отправитесь туда, то несомненно вам скажут...
- Какая тут к черту любезность! Это мой долг! - воскликнул Дагобер. Бедная девочка... арестована, как воровка! Это ужасно... Я побегу к полицейскому комиссару, необходимо найти девушку, они должны отпустить, я ее приведу!
И с этими словами солдат поспешно вышел.
Франсуаза, успокоившись насчет Горбуньи, поблагодарила Бога, что это обстоятельство заставило ее мужа уйти: его присутствие было теперь весьма некстати. Госпожа Гривуа оставила мопса в фиакре, так как знала, что дорога каждая минута. Бросив многозначительный взгляд на Франсуазу, она сказала, подавая ей письму аббата Дюбуа и нарочно подчеркивая слова:
- Из этого письма вы узнаете, мадам, зачем я сюда приехала. Я не успела еще объяснить вам, в чем дело, а между тем оно для меня тем приятнее, что дает возможность поближе познакомиться с этими очаровательными барышнями.
Роза и Бланш удивленно переглянулись; Франсуаза с трепетом раскрыла письмо. Только настоятельные требования духовника могли победить ее нерешительность, и все-таки она с ужасом думала о неистовом гневе Дагобера. Она не знала даже в своем простодушии, как объяснить девочкам, что они должны уехать с прибывшей особой. Госпожа Гривуа заметила смущение Франсуазы и, успокоив ее знаком, обратилась к сестрам:
- Как счастлива будет увидать вас ваша родственница, милые девочки!
- Наша родственница? - спросила Роза, все более и более изумляясь.
- Да! Она узнала о вашем приезде, но так как она не совсем еще поправилась после долгой болезни, то не могла приехать за вами сама; поэтому она меня и послала. К несчастью, - прибавила хитрая особа, заметив смущение девушек, - она может пригласить вас сегодня только на один часок... а потом вы должны будете вернуться домой... Но завтра или послезавтра, она надеется, что будет в состоянии приехать сюда сама переговорить с госпожой Бодуэн и ее мужем о том, чтобы вас взять к себе. Она не может оставить вас здесь, на иждивении людей, которые и без того так много для вас сделали.
Последние слова произвели самое лучшее впечатление на сестер, рассеяв опасение, что они будут обузой для бедной семьи Дагобера. Если бы речь шла о том, что нужно навсегда покинуть этот дом, то, конечно, они не решились бы уехать в отсутствие своего друга... Но так как все ограничивалось часовым визитом, то они нисколько не смутились, и Роза сказала Франсуазе:
- Мы можем ведь съездить к нашей родственнице, не предупредив Дагобера? Не правда ли, мадам?
- Конечно, - слабым голосом ответила старуха, - тем более что через час вы вернетесь.
- Только поскорее, девочки... Мне хотелось бы привезти вас обратно до полудня.
- Мы готовы! - отвечала Роза.
- Тогда поцелуйте вашу вторую мать и поехали! - сказала госпожа Гривуа, дрожавшая от беспокойства при мысли, что Дагобер может каждую секунду вернуться. Сестры поцеловали Франсуазу, которая не могла удержаться от слез, сжимая в объятиях невинных и очаровательных детей: ведь она предавала их в эту минуту, хотя была твердо уверена, что действует во имя их спасения.
