- Когда-нибудь?
- Больше сказать я не могу. Кроме того, представьте, что я вам обязан... Как же тогда смог бы я говорить о всем том добром и прекрасном, что есть в вас? Позднее, когда за вами накопится много долгов вашему советчику, тем лучше: мне легче будет вас журить, если это понадобится...
- Значит, вы запрещаете мне доказать свою благодарность?
- Нет, нет! - отвечал Роден, притворяясь сильно взволнованным. Поверьте, наступит торжественная минута, когда вы за все расплатитесь, но достойным и меня и вас образом!
Этот разговор был прерван появлением сиделки, которая сказала Адриенне:
- Мадемуазель, вас спрашивает какая-то горбатая работница; так как господин доктор сказал, что вы теперь свободны и можете принимать кого хотите... я и явилась доложить: провести ее прямо я не смела... она так бедно одета.
- Пусть войдет, - с живостью воскликнула Адриенна, узнав по описанию Горбунью. - Пусть войдет скорее!
- Господин доктор приказал приготовить для вас карету... прикажете закладывать?
- Да... через четверть часа... - отвечала Адриенна.
Сиделка вышла. Мадемуазель де Кардовилль обратилась к Родену:
- Вероятно, господин следователь не замедлит привести сюда девочек Симон?
- Я думаю. А что это за горбатая работница? - спросил Роден равнодушным тоном.
- Это приемная сестра одного славного кузнеца, который на все был готов, чтобы только спасти меня, - сказала с чувством Адриенна. - Эта молоденькая работница - прекрасное и редкое созданье; никогда более благородное сердце не скрывалось под такой внешностью...
Но, взглянув на Родена, который, по ее мнению, соединял такие же противоположные физические и нравственные качества, Адриенна смолкла на минуту, чем очень удивила иезуита, а затем ласково продолжала:
- Нет... не одна эта девушка доказывает, как ничтожны преимущества случая или богатство по сравнению с благородством души и возвышенным умом!
Когда Адриенна произносила последние слова, в комнату вошла Горбунья.
ЧАСТЬ ТРИНАДЦАТАЯ. ПОКРОВИТЕЛЬ
1. ПОДОЗРЕНИЯ
Мадемуазель де Кардовилль быстрыми шагами пошла навстречу Горбунье и, протягивая ей руки, проговорила взволнованным и растроганным голосом:
- Подойдите ближе... ближе... теперь между нами нет больше решетки!
При этом намеке, возбуждавшем воспоминания Горбуньи о том, как прелестная и богатая аристократка с почтением поцеловала ее бедную трудовую руку, в молодой работнице снова пробудилось неизъяснимо гордое чувство благодарности. Так как она не решалась ответить на это сердечное приветствие, Адриенна сама с трогательной горячностью обняла молодую девушку. Когда Горбунья почувствовала, как ее обняли прелестные руки мадемуазель де Кардовилль, когда свежие и цветущие уста молодой красавицы братски прикоснулись к ее бледным и безжизненным щекам, бедняжка залилась слезами и не могла выговорить ни слова.
Родену, стоявшему в углу комнаты, было не по себе, пока он следил за этой сиеной. Ему уже сообщили о полном достоинства отказе, которым Горбунья ответила на коварные искушения настоятельницы монастыря св.Марии. Он знал также, как глубоко предана великодушная девушка Агриколю, а через него и Адриенне де Кардовилль, и ему было очень неприятно, что сближение Горбуньи с Адриенной увеличивается. Он рассуждал очень разумно, что врагом или другом, - как бы ни были они ничтожны, - никогда пренебрегать не следует. А для него врагом был всякий человек, искренне преданный Адриенне. Кроме того, мы уже знаем, что Роден, несмотря на поразительную твердость характера, в то же время был суеверен: его тревожило какое-то необъяснимое чувство страха, внушаемое ему Горбуньей, и он решил принять во внимание это предчувствие или предвестие.
Утонченные натуры даже в самых ничтожных мелочах проявляют инстинктивное изящество и очаровательную доброту. Почти благоговейно отерла Адриенна своим богато вышитым платком обильные слезы на лице Горбуньи.
Этот порыв, полный наивной непосредственности, спас Горбунью от унижения; ведь унижение и страдание - таковы две пропасти, которые непрестанно граничат с несчастием: таким образом, для несчастного человека малейшая деликатная предупредительность всегда является двойным благодеянием. Может быть, вы презрительно посмеетесь над той чисто детской мелочью, которую мы приведем в пример; но бедная Горбунья стыдилась вынуть из кармана свой старый, маленький, заплатанный платок, и она надолго бы оставалась ослепленной слезами, если бы их не вытерла мадемуазель де Кардовилль.
- Как вы добры... О! какое благородное, великодушное у вас сердце!
Только эти слова бедная швея и могла прошептать глубоко взволнованным голосом. Внимание Адриенны было для нее дороже всякого благодеяния.
- Взгляните на нее... сударь, - сказала Адриенна Родену, который с живостью приблизился. - Да, - с гордостью прибавила молодая аристократка, - вот сокровище, которое мне удалось открыть. Взгляните на нее и полюбите ее так, как я люблю, уважайте так, как я уважаю... Это одно из тех сердец... какие нам нужны! Какие мы ищем!..
- И находим, с помощью Божией! - закончил ее речь Роден, низко кланяясь Горбунье.
