Работница медленно подняла глаза на Родена. При виде мертвенного лица, доброжелательно улыбавшегося ей, молодая девушка вздрогнула. Странно! Она никогда не видела этого человека раньше, но внезапно почувствовала страх и инстинктивное желание отдалиться, какие испытывал и Роден. Всегда робкая и стыдливая, Горбунья не могла отвести глаз от Родена, сердце у нее билось, словно при приближении большой опасности, так как эта чудная девушка больше боялась за тех, кого она любила, чем за себя, то она невольно подвинулась к Адриенне, не сводя глаз с Родена.
Социус, хороший физиономист, конечно, заметил произведенное им впечатление, и его инстинктивная неприязнь к молодой работнице еще более возросла. Вместо того чтобы опустить глаза, Роден разглядывал ее с таким настойчивым вниманием, что удивил мадемуазель де Кардовилль.
- Позвольте, милая девушка, - спросил Роден, как бы стараясь что-то припомнить. - Позвольте... кажется, я не ошибаюсь... да... Не были ли вы недавно в монастыре св.Марии... здесь по соседству?
- Да, месье, была.
- Без сомнения, это были вы!.. Где моя голова? Конечно, вы... нечего было и сомневаться!..
- В чем же дело? - спросила Адриенна.
- Вы совершенно правы, милая мадемуазель, - сказал Роден, указывая на Горбунью. - Это именно одно из тех благородных сердец, какие мы ищем! Если бы вы знали, с каким достоинством, с каким мужеством отказалось это бедное дитя, нуждающееся в работе, - а для нее это было все равно, что нуждаться во всем, - от недостойных предложений, какие решилась ей сделать настоятельница монастыря, предлагая хорошую плату за шпионство в том доме, куда она хотела ее поместить!
- Ах, как это мерзко! - воскликнула с отвращением мадемуазель де Кардовилль. - Предлагать такие вещи этому несчастному ребенку... ей!
- Они не знали меня, - с горечью заметила Горбунья. - Увидели, что я нуждаюсь... ну, и подумали, что соглашусь на все...
- Я скажу, - прервал ее Роден, - что со стороны настоятельницы была двойная низость, так как она хотела подкупить нуждающуюся, а с вашей стороны вдвойне прекрасно, что вы не соблазнились и отказались.
- Месье... - возразила Горбунья в скромном замешательстве.
- Нет! Я не замолчу! - продолжал Роден. - Хвалю я или порицаю, я не стесняюсь высказываться прямо, что на сердце лежит... Спросите вот у мадемуазель, - и он указал взглядом на Адриенну. - Поэтому-то я, не стесняясь, скажу открыто, что уважаю вас не меньше, чем сама мадемуазель де Кардовилль!
- Поверьте, дитя мое, - сказала Адриенна, - что есть похвалы, которые покрывают почестями, вознаграждают и придают бодрости: таковы похвалы господина Родена... Я это знаю... очень хорошо знаю!..
- Да к тому же нельзя только мне приписывать всю честь данного суждения...
- То есть как это?
- Разве эта милая девушка не приемная сестра Агриколя Бодуэна, честного рабочего, деятельного народного поэта? Так разве привязанность подобного человека - не лучшая гарантия, и разве нельзя, так сказать, по подобной марке судить о товаре? - с улыбкой заметил Роден.
- Вы опять абсолютно правы, - сказала Адриенна. - Прежде чем я познакомилась с этой девушкой, я уже заинтересовалась ею со слов приемного брата... Он так горячо, с такой любовью говорил о ней, что я не могла не отнестись с уважением к девушке, внушившей такую благородную привязанность.
Слова Адриенны вместе с еще одним обстоятельством так смутили Горбунью, что ее бледное лицо стало пурпурным. Мы знаем, как страстно любила втайне несчастная девушка Агриколя: всякий даже отдаленный намек на это роковое чувство заставлял ее чрезвычайно смущаться. Между тем при словах Адриенны Горбунья заметила проницательный и пытливый взгляд, брошенный Роденом... Если бы Горбунья была с глазу на глаз с Адриенной, ее смущение прошло бы быстро, но, к несчастью, теперь ей показалось, что иезуит, и без того уже внушавший ей страх, проник в тайники ее сердца и прочел там тайну роковой любви, жертвой которой она являлась... Отсюда яркий румянец бедняжки и видимая мучительная растерянность, которая поразила Адриенну.
Быстрый и тонкий ум, каким обладал Роден, тотчас же определил причину смущения. Он сразу все понял, сопоставил молодую уродливую девушку, очень развитую и с горячим, преданным сердцем, с одной стороны, и красивого, смелого, умного, честного парня - с другой, и вывел следующее заключение: "Они воспитывались вместе и, сходясь во многом, несомненно братски привязаны друг к другу; но от братской любви не краснеют, а Горбунья покраснела и смутилась: не любит ли она Агриколя иной любовью?" Напав на верный путь, Роден решил удостовериться до конца в своих догадках. Заметив, что смущение молодой швеи удивило Адриенну, он сказал ей, указывая на Горбунью и улыбаясь:
- Поглядите-ка, до чего краснеет наша бедная малютка, когда говорят о привязанности к ней этого славного парня!
Горбунья опустила голову в замешательстве. Помолчав немного, чтобы жестокая стрела вонзилась поглубже в ее сердце, палач продолжал:
- Нет... посмотрите, как она смущена!
