- Они все еще разлучены согласно вашему желанию... Эта разлука нанесла им такой чувствительный удар, что мне пришлось послать в больницу за доктором Балейнье... Он нашел лихорадку и большой упадок сил и, странное дело, совершенно одинаковые симптомы болезни у обеих сестер... Я еще раз расспрашивала этих несчастных и совершенно поразилась, просто растерялась даже... Они - язычницы!
- Поэтому-то и необходимо было немедленно поручить их вашим заботам... Но вот зачем я приехала. Сейчас я узнала о неожиданном возвращении солдата, который привез этих девушек во Францию. Думали, что он пробудет в отсутствии несколько дней, между тем он снова в Париже. Несмотря на свои годы, этот человек обладает редкой энергией, предприимчивостью и отвагой. Если он узнает, - хотя это, к счастью, почти невозможно, - что девушки здесь, то он будет способен на все от ярости, видя, что их вырвали из-под его нечестивого влияния; поэтому, дорогая матушка, удвойте меры предосторожности, чтобы никто не мог забраться сюда ночью: это место так пустынно!
- Будьте спокойны, дорогая дочь, нас хорошо охраняют. Наш дворник и садовники каждую ночь, вооружившись, караулят нас со стороны бульвара... Стены высокие, с железными остриями, особенно там, где можно на них взобраться... Но все-таки я очень вам благодарна за предупреждение и велю удвоить караул.
- Особенно на эту ночь, матушка!
- Почему так?
- Потому что если у солдата хватит адской дерзости на какую-нибудь попытку, то это будет сделано непременно сегодня ночью...
- Почему вы это знаете?
- Нас уведомили... - с легким замешательством, не ускользнувшим от внимания настоятельницы, отвечала княгиня.
Мать Перпетю была слишком умна и хитра; она сделала вид, что ничего не заметила, но заподозрила, что от нее скрывают нечто важное.
- Хорошо, сегодняшнюю ночь будут особенно тщательно караулить, сказала она, - но, раз я уже имею удовольствие вас здесь видеть, дочь моя, поговорим об известном вам браке.
- Поговорим, поговорим, - с живостью заметила княгиня, - дело это очень важное. Молодой де Бризвиль отличается горячим благочестием: в наше время революционной нечестивости это редкость. Он открыто исполняет все церковные обряды и может быть нам очень полезен. Он член Палаты и имеет там влияние; его красноречию присуще нечто дерзкое и вызывающее; я не знаю никого, кто умел бы придавать своим убеждениям более вызывающую окраску, а своей вере еще более вызывающий оттенок; и его расчет правилен, потому что эта развязная и небрежная манера в беседе о самых святых вещах возбуждает любопытство и внимание даже равнодушных людей. К счастью, обстоятельства сложились так, что он без всякого опасения может весьма резко нападать на наших врагов, что, конечно, поощряет его к дальнейшим подвигам и приносит ореол мученика. Словом, он наш, и мы должны устроить ему этот брак. Кроме того, вы знаете, что он обязуется внести в общество св.Марии сто тысяч франков в тот день, когда состояние мадемуазель де Бодрикур попадет в его руки.
- Я никогда не сомневалась в прекрасном отношении господина де Бризвиля к нашему святому и достойному сочувствия набожного человека делу, сдержанно заметила настоятельница. - Но я никак не ожидала встретить такое сопротивление со стороны молодой девушки.
- Как так?
- Эта девица, которую я до сих пор считала воплощенной кротостью, скромностью и даже, говоря по правде, полной дурой, вместо радости по поводу брака, которой я ожидала, испросила времени для размышления!
- Скажите, пожалуйста, какая досада!
- Она оказывает упорное пассивное сопротивление. Напрасно я стараюсь ей втолковать, что в ее положении совершенно одинокой девушки, без родных и без друзей, предоставленной только моим заботам, она должна на все смотреть моими глазами и слышать моими ушами, и когда я говорю, что этот брак для нее самый подходящий, то она должна соглашаться на него слепо и без размышлений...
- Несомненно. Нельзя сказать более разумно.
- А между тем я получаю в ответ, что она желает сама повидать господина де Бризвиля и узнать его характер, прежде чем решиться!
- Но ведь это нелепо!.. Если вы ей ручаетесь за желательность этого союза...
- Впрочем, сегодня утром я заметила мадемуазель де Бодрикур, что до сих пор я употребляла по отношению к ней только мягкость и убеждение, но что дальше, для ее же собственной пользы... вопреки моему желанию... я буду вынуждена действовать на ее упорство строгостью... Я сказала ей, что должна буду отделить ее от подруг, посадить в отдельную келью и держать в одиночестве, пока она не решится, наконец, стать счастливой, выйдя замуж за достойного человека.
- И эти угрозы?..
- Будут, вероятно, иметь успех... Она вела переписку с одной подругой по пансиону, в провинции... Я прекратила эту переписку, находя ее опасной... Теперь девушка будет находиться исключительно под моим влиянием, и я надеюсь, что мы своего достигнем. Видите, дорогая дочь, как трудно бывает иногда совершить самое доброе дело.
