- Да разве можно нас сравнивать? Пойдем-ка, - скат Зала Горбунья и подвела сестру к зеркалу над диваном. - Взгляни на себя. Да разве Бог для того одарил тебя красотой, зажег огонь в крови, одарил веселым, непосредственным, экспансивным характером, склонным к удовольствиям, чтобы твоя молодость прошла в ледяной конуре под крышей, без единого луча солнца, пригвожденной к стулу, одетой в лохмотья и работающей без отдыха и без надежды? Нет, Бог дал нам и другие потребности, кроме желания утолить жажду и голод. Разве красота не нуждается в украшении, даже если мы бедны? Разве молодость может обойтись без движения, без радости и веселья? Разве каждый возраст не требует своих развлечений и отдыха? Если бы ты имела возможность заработать достаточно для того, чтобы быть сытой, раза два в неделю повеселиться, сшить себе свеженькое простенькое платье, чего так властно требует такое красивое лицо, ты тогда примирилась бы даже с ежедневной двенадцатичасовой или пятнадцатичасовой работой. Ты большего ничего и не потребовала бы. Я уверена в этом. Сотни раз ты мне это сама говорила. Значит, ты сдалась по необходимости и только потому, что твои запросы больше моих.
- Это правда... - задумчиво сказала Сефиза. - Зарабатывай я только сорок су в день... и вся моя жизнь пошла бы по иному пути... я ведь была жестоко унижена, когда пришлось жить за чужой счет!..
- Значит, и порицать тебя нельзя. Ты не сама выбирала свою судьбу, ты только неизбежно покорилась ей, и я... Не порицать, а жалеть тебя я буду!
- Бедная сестренка, - сказала Сефиза, нежно целуя Горбунью, - несмотря на свои невзгоды, она еще меня утешает и успокаивает. Ведь должно бы быть все наоборот.
- Успокойся... - отвечала Горбунья. - Бог добр и справедлив: если он лишил меня многого, то дал многое и взамен. У меня есть свои радости, как и у тебя...
- У тебя?.. Радости?
- Да, и великие радости!.. Не будь этого, мне уж слишком тяжело бы жилось... сил бы не хватило.
- Я понимаю, - с чувством заметила Сефиза. - Ты ищешь случая оказать кому-нибудь услугу, приносишь жертвы, и это облегчает твои страдания?
- Стараюсь, насколько могу... только могу-то я очень мало! Зато, когда мне удается, - улыбаясь, отвечала Горбунья, - я счастлива и горда, как жалкий маленький муравей, который смог после многих усилий притащить в муравейник свою соломинку... Но будет говорить обо мне...
- Напротив, поговорим еще... и хотя я боюсь, что ты рассердишься, но не могу не сделать этого предложения, - робко возразила Сефиза. - Я рискую это сделать, хотя уже столько раз получала отказ! У Жака (*1) есть деньги... мы тратим их на разные глупости... но иногда при случае помогаем беднякам... Позволь помочь тебе... Я вижу, хотя ты это и отрицаешь, что ты выбиваешься из сил на работе.
- Спасибо, дорогая, я знаю твое великодушие, но, право, мне совершенно достаточно моего скромного заработка.
- Ты отказываешься, - с грустью сказала Королева Вакханок, - потому что считаешь бесчестным способ, каким эти деньги попали мне в руки... Ну, ладно... я уважаю твою щепетильность... Но позволь же хоть Жаку помочь тебе... он был таким же рабочим, как и мы... а между товарищами взаимопомощь обычное дело. Если ты и от этого откажешься... то, право, я подумаю, что ты меня презираешь...
- А я подумаю, что ты меня презираешь, если будешь настаивать, добрая Сефиза! - отвечала Горбунья очень кротко, но с такой твердостью, что Королева Вакханок поняла, что бесполезно дальше ее уговаривать.
Она грустно опустила голову и снова заплакала.
- Мой отказ тебя огорчил, - заметила Горбунья, ласково ее обнимая, - но подумай, и ты меня поймешь.
- Конечно, - с горечью промолвила Королева Вакханок. - Ты не можешь принять помощь от моего любовника... даже предложение ее уже оскорбительно... Бывают такие унизительные положения, что они могут запачкать даже доброе дело...
- Сефиза... я не хотела тебя обидеть... Ты должна это знать!
- О, поверь, что, хотя я такая ветреная и веселая, у меня также бывают минуты раздумья среди самых безумных наслаждений... только, к счастью, это не часто случается...
- О чем же ты думаешь тогда?
- Я думаю тогда о своей жизни, не совсем-то честной... думаю, что хорошо было бы взять у Жака небольшую сумму денег, чтобы обеспечить себя на год, и думаю, как пойти к тебе и приняться постепенно снова за работу.
- Чего же лучше... Отчего же ты так не поступишь?
