- В тот самый момент, когда уже нужно приступить к делу, я искренне спрашиваю себя, и... у меня не хватает мужества... Я чувствую, что не способна вновь вернуться к работе и отказаться от теперешней жизни, то богатой, то нищей... Но зато я свободна, весела, беззаботна, ничего не делаю, а жить так все же веселее, чем когда целую неделю гнешь спину за какие-то жалкие четыре франка. Впрочем, до денег я никогда не была жадна. Сколько раз случалось, что я отказывалась от предложений богача, чтобы остаться с бедным возлюбленным, который пришелся мне по сердцу. Себе денег я никогда не возьму. Вот, например, за эти три или четыре месяца Жак истратил, наверное, не меньше десяти тысяч франков, а у нас ровно ничего нет, кроме двух дрянных комнат, почти совсем без мебели, - потому что мы, как птицы, живем бездомными. Когда мы сошлись, у Жака не было ни гроша; я продала на сто франков драгоценностей, которые мне дарили, купила на эти деньги лотерейный билет, а так как дуракам везет, как говорится, то я и выиграла четыре тысячи франков. Жак всегда так же весел, безумен и безудержен, как и я... мы и порешили: будем жить и веселиться, пока есть деньги; а когда им придет конец, то может случиться, что или мы друг другу надоедим, и тогда - разлука, или мы по-прежнему будем любить друг друга, и в этом случае, чтобы остаться вместе, постараемся приняться сообща за работу... Не получится... есть еще средство не расставаться: жаровня и горсть углей!
- Боже мой! - воскликнула Горбунья, побледнев.
- Успокойся... до этого еще далеко... Мы не успели еще прожить деньги, как вдруг является какой-то ходатай по делам, который некогда за мною увивался, но уродство которого мешало мне заглянуть в его капиталы. Зная, что я живу с Жаком, он предложил мне... Но к чему докучать тебе такими подробностями? В двух словах, - он дал взаймы деньги Жаку под его права, кажется, очень сомнительные, на какое-то наследство... Вот на эти-то деньги мы и кутим... пока только их хватит...
- Но, послушай, Сефиза, отчего бы тебе, вместо того, чтобы безумно тратить эти деньги... не положить их в банк и не повенчаться с Жаком, раз ты его любишь?
- Да видишь ли что, - рассмеялась Королева Вакханок, веселый и беззаботный характер которой снова взял верх, - класть деньги в банк не доставляет никакого удовольствия. Вместо кучи красивых золотых монет, на которые можно доставить себе множество удовольствий, там выдают какую-то жалкую бумажку!.. Ну, а что касается брака, то... хотя я и очень люблю Жака, так, как никого еще не любила, но мне кажется, что счастье исчезнет как только мы повенчаемся. Кроме того, теперь, как любовнику, ему и дела нет до моего прошлого, ну а как муж - он, может быть, когда-нибудь меня им попрекнет, а мне вовсе не хочется слушать упреки от других... Право упрекать себя я оставляю только за собой... сама же я сумею дать себе ответ...
- Ах ты, сумасбродка!.. Ну, а когда вы проживете деньги... тогда что будет?
- Э! до этого еще, как до Луны, далеко. Мне кажется, что и завтрашний день наступит через сто лет... а думать о смерти, так лучше и не жить!
Разговор сестер снова был прерван невероятным шумом, который перекрывало резкое и пронзительное дребезжание трещотки Дюмулена. Затем последовал хор диких возгласов, и стекла задрожали от криков:
- Королеву Вакханок! Королеву Вакханок!
Горбунья вздрогнула от неожиданного шума, а Сефиза на этот раз засмеялась:
- Мой двор приходит в неистовство!
- Послушай, вдруг за тобой придут сюда? - со страхом спросила Горбунья.
- Нет, нет, успокойся!
- Однако, слышишь, шаги... идут... по коридору... приближаются... Сестра, прошу тебя, устрой, чтобы я могла уйти незаметно...
В это время отворилась дверь, и Сефиза бросилась к ней. Она увидала в коридоре депутацию, во главе которой шествовали Нини-Мельница, вооруженный огромной трещоткой, Пышная Роза и Голыш.
- Королеву Вакханок сюда! Или я отравлюсь... стаканом воды! - кричал Нини.
- Королеву Вакханок! Или я выхожу замуж за Нини-Мельницу! - с решительным видом кричала маленькая Роза.
- Королеву Вакханок! Или мы поднимаем восстание и украдем ее! послышался новый голос.
Целый хор подхватил:
- Да, да, похитим ее!
- Жак, войди сюда один, - сказала Королева, игнорируя эти крики.
А затем, величественно обратись к толпе, она прибавила:
- Через десять минут я приду к вам и тогда чертовски кутнем!
- Да здравствует Королева Вакханок! - провозгласил Дюмулен, потрясая своей трещоткой, и пошел обратно со всей депутацией, пока Голыш входил в кабинет.
- Вот моя милая сестра, Жак! - сказала Сефиза.
- Очень рад познакомиться с вами, - сердечно произнес Жак, - и вдвойне рад, потому что вы можете рассказать мне о моем товарище Агриколе... С тех пор, как я разыгрываю миллионера, мы не виделись ни разу. Но я очень его люблю, славного, хорошего друга... Вы живете в том же доме?.. Как он поживает?
- Увы, месье, его семью постигло большое горе: он в тюрьме.
- В тюрьме! - воскликнула Сефиза.
- Агриколь в тюрьме? Он? За что же? - с удивлением спросил Жак.
