Слушая сарказмы Адриенны, - невинную месть, вполне извинительную, если принять во внимание все зло, сделанное княгиней племяннице, Горбунья чувствовала, что у нее сжимается сердце: она очень боялась этой женщины.
Между тем княгиня продолжала говорить уже хладнокровнее:
- Тысячу благодарностей, мадемуазель, за ваше милое внимание... Я его ценю по достоинству и постараюсь как можно скорее вам это доказать.
- Отлично, отлично, мадам, - весело отвечала Адриенна. - Сообщите нам это, пожалуйста, поскорее... Я с нетерпением жду ваших новостей... Мне очень любопытно...
- А между тем, - с иронической улыбкой заметила княгиня, - вы и вообразить себе не можете, что сейчас услышите.
- Неужели? Я только боюсь, что ваша наивная скромность вас обманывает, - продолжала Адриенна тем же тоном. - Право, мало что может меня удивить с вашей стороны. Разве вы не знаете, что... от вас... я жду всего!
- Как знать? - медленно произнесла ханжа. - А если... например... я скажу вам... что через сутки... не больше... вы будете нищей?
Это было так неожиданно, что мадемуазель де Кардовилль невольно изумилась, а Горбунья вздрогнула.
- Ага! - с торжеством воскликнула княгиня при виде изумления Адриенны и продолжала жестким и лицемерным тоном. - Сознайтесь, что мне удалось вас удивить, хотя вы и говорили, что всего от меня ожидаете... Как хорошо, что вы так повели нашу беседу... Мне надо было бы в противном случае употребить много приготовлений для того, чтобы объявить вам: мадемуазель, завтра вы будете так же бедны, как богаты сегодня... А теперь я могу вам это сказать совершенно просто, наивно... добродушно!
Преодолев свое первое изумление, Адриенна, со спокойной улыбкой, удивившей святошу, проговорила:
- Откровенно признаться, мадам, я удивилась... я ведь ожидала какой-нибудь коварной выдумки, полной злобы, хорошо придуманной низости, на какие вы мастерица... Могло ли мне прийти на ум, что вы придаете такое важное значение подобной мелочи?
- Как? Быть разоренной, совершенно разоренной, и не позже, чем завтра, такой расточительнице, как вы, - воскликнула святоша, - лишиться не только доходов, но и особняка, и мебели, и лошадей, и бриллиантов, и этих смешных нарядов, которыми вы так гордитесь... - вы называете это мелочью? Вы, привыкшая тратить сотни тысяч, а теперь обреченная жить на нищенское содержание, меньше жалованья ваших прислужниц, вы называете это мелочью?
К жестокому разочарованию тетки, Адриенна казалась вполне спокойной; она хотела уже отвечать княгине, как вдруг дверь отворилась, и в комнату без доклада вошел принц Джальма.
На просиявшем лице Адриенны выразилась такая гордая, безумная нежность, и она бросила на княгиню взгляд такого глубокого счастья, что передать это словами невозможно.
Никогда Джальма не был так идеально красив, как сегодня; выражение безграничного счастья сияло на его лице. Индус был одет в длинное, широкое платье из белого кашемира, с пунцовыми и золотыми полосами. На голове его была чалма из той же материи, а роскошная шаль служила поясом.
Княгиня де Сен-Дизье была невольно поражена его появлением. Она не рассчитывала встретить его здесь.
Участниками следующей сцены стали княгиня, Адриенна, Джальма и Горбунья.
54. ВОСПОМИНАНИЯ
Джальма, никогда не встречавшийся у Адриенны с госпожой де Сен-Дизье, был очень удивлен ее присутствием. Княгиня, сохраняя мрачное молчание, с глухой завистью и неумолимой злобой смотрела на эти два существа, столь красивые, молодые, любящие и счастливые. Вдруг, казалось, ей пришла на ум какая-то мысль, поглотившая ее внимание; она как будто старалась вспомнить что-то чрезвычайно важное. Адриенна и Джальма, пользуясь этим моментом, любовались друг другом с обожанием, и взоры их горели влажным пламенем страсти. Затем Адриенна, вспомнив о тетке, сказала, улыбаясь, индусу:
- Милый кузен, позвольте мне исправить свою забывчивость, откровенно говоря умышленную (причины я объясню после), вследствие которой я никогда не говорила вам об одной из своих родственниц, княгине де Сен-Дизье... Позвольте вас ей представить.
Джальма поклонился.
Не давая тетке времени что-нибудь сказать, Адриенна с живостью продолжала:
- Госпожа де Сен-Дизье была так любезна, что приехала сама мне сказать об одном весьма для меня счастливом обстоятельстве... Я сообщу его вам позднее, если добрейшая княгиня не захочет лишить меня удовольствия сообщить вам об этом.
Неожиданное появление Джальмы и воспоминания, в которые ханжа была погружена, навели ее, вероятно, на новую мысль, потому что, оставляя в стороне вопрос о разорении Адриенны, княгиня со слащавой улыбочкой, за которой, несомненно, скрывалась какая-то злорадная цель, заметила:
- Я была бы в отчаянии, принц, если бы лишила мою дорогую племянницу удовольствия сообщить вам лично ту счастливую новость, о которой она говорит... и которую я, в качестве любящей родственницы, не замедлила ей передать... А вот и бумага, - прибавила она, протягивая Адриенне какую-то бумагу, - прочитав которую, она убедится, что эта новость вполне согласуется с истиной...
