- Когда вы говорите так о нашем счастье, - сказал глубоко взволнованный Джальма, - с такой сосредоточенной, серьезной нежностью, мне кажется, что я слышу мать, пекущуюся о будущности обожаемого ребенка... старающуюся окружить его всем, что может сделать его мужественным, крепким и великодушным... и избавить от всего, что неблагородно и недостойно... Вы спрашиваете, Адриенна, не странными ли мне кажутся ваши слова? А разве вы забыли, что я всегда чувствую во всем то же, что и вы? Меня оскорбляет и возмущает то, что оскорбляет и возмущает вас, и когда вы говорите о законах вашей страны, не уважающих в женщине даже матери... я с гордостью думаю, что в наших варварских странах, где женщина - рабыня, материнство возвращает ей свободу... Нет, нет... такие законы созданы не для нас с вами... Не потому ли, что вы хотите оказать святое уважение нашей любви, вы поднимаете ее над недостойным рабским подчинением, которое бы ее запятнало? Знаете ли, Адриенна, на родине, от наших жрецов, я слыхал о существах, стоящих ниже Божества, но выше людей... Я им не верил, а теперь, зная вас, я им поверил...
Последние слова были произнесены не в виде лести, а с искренним убеждением, с пылкой верой истинно верующего. Передать общее выражение и нежность, которой дышали слова молодого индуса, невозможно, как нельзя описать и выражения влюбленной, нежной тоски, придававшей необыкновенное обаяние чертам принца.
Адриенна слушала Джальму с гордостью, благодарностью и восторгом. Положив руку на грудь, как бы для того, чтобы сдержать свое волнение, она, глядя на принца в опьянении страсти, проговорила:
- Добрый, великий, справедливый; как всегда! Как бьется мое сердце! Оно переполнено радостью и гордостью! Благодарю Тебя, Боже! Благодарю за то, что Ты создал для меня обожаемого возлюбленного! Ты хотел удивить мир сокровищами нежности и милосердия, какие должна породить такая любовь! Еще никому неизвестно всемогущество свободной, пылкой, счастливой любви! И благодаря нам, Джальма, в минуту нашего соединения, - сколько гимнов счастья, благодарности вознесется к престолу Всевышнего! Нет, нет! Никто не знает, какую ненасытную жажду радости и всеобщего счастья порождает такая любовь, как наша... Никто не знает, какой неистощимый источник доброты зарождается в сиянии того небесного ореола, какой окружает пылающие любовью сердца! О да... Я чувствую, много слез будет осушено! Много оледеневших от горя сердец отогреется на божественном пламени нашей любви!.. И из благословений всех тех, кого мы спасем, мир узнает о святом опьянении нашего счастья!
Ослепленному взору Джальмы Адриенна казалась идеальным существом, которое было подобно божеству благодаря неистощимым сокровищам своей доброты... и вместе с тем - вполне чувственным созданием благодаря пылкости страсти, ярко выражавшейся в ее глазах, горящих любовью.
Молодой индус, обезумев от любви, бросился на колени перед молодой девушкой и воскликнул с мольбою:
- О, молю тебя! Пощади!.. У меня больше нет воли!.. Не говори так... когда же наступит этот день?.. Сколько лет жизни я бы отдал, чтобы ускорить его наступление!
- Молчи... молчи... не богохульствуй!.. Твоя жизнь... принадлежит мне.
- Адриенна! Ты любишь меня?
Девушка не отвечала, но ее глубокий, горящий, томный взгляд заставил Джальму окончательно потерять голову. Схватив обе руки Адриенны, он задыхающимся голосом произнес:
- Этот день... дивный день... день, когда мы очутимся на небесах... день, когда счастье и доброта сделают нас равными богам... - зачем откладывать этот день?
- Потому что наша любовь нуждается в благословении Божьем, чтобы стать безграничной.
- Разве мы не свободны?
- О да! Любовь моя... мое Божество! Мы свободны, и потому-то мы должны быть достойны этой свободы.
- Адриенна... молю тебя!
- И я молю тебя... пожалей святость нашей любви... не оскверняй ее расцвета... Поверь моему сердцу, поверь моим предчувствиям... это будет ее унижением... позором... Мужайся, друг мой... еще несколько дней, и затем блаженство навек... без угрызений совести... без сожалений!
- Да... но до этого ад... мучения, которым нет имени... Ты не знаешь, что я испытываю, покидая тебя... ты не знаешь, как жжет меня воспоминание о тебе... ты не знаешь, как я страдаю долгими, бессонными ночами... Я тебе не говорил этого... я тебе не говорил, как я рыдаю, как в своем безумии призываю тебя... Как я плакал, как я призывал тебя, когда думал, что ты меня не любишь... А теперь я знаю, что ты моя, что ты любишь меня, и вижу тебя ежедневно... Ты становишься все прекраснее с каждым днем... я все более и более пьянею!.. Нет, ты не знаешь... ты не знаешь этого!!.
Джальма не мог больше продолжать.
То, что он рассказывал о своих мучениях, Адриенна испытывала сама и, опьяненная, смущенная словами своего возлюбленного... наэлектризованная его близостью, красотой и страстью, она почувствовала, что слабеет, что ее мужество исчезает... Непобедимая нега отнимала у нее силы... парализовала рассудок... Но с последним порывом целомудрия она вскочила, бросилась в комнату Горбуньи и воскликнула:
