- Ах, Господи! - продолжала Роза, совсем утратив победоносный вид и уступая природной искренности своего характера. - Пожалуйста, не притворяйтесь, что вы не знаете, из-за кого и из-за чего я вас ненавижу!.. Только этого недоставало... Разве пойдут доставать букеты из пасти пантеры для особ, к которым равнодушны? Да это еще бы ничего! - прибавила Роза, воодушевляясь, причем ее хорошенькое личико, до сих пор имевшее сердитое выражение, подернулось печалью, вполне искренней, но и довольно комичной. - История с букетом - пустяки! Когда я увидала, что волшебный принц, как козленок, прыгнул на сцену я подумала: "Ба! У этих индусов вежливость особенная; у нас кавалер поднимает букет и возвращает его даме, а в Индии, видно, не так: мужчина букет поднимает, но не отдает уронившей, а закалывает перед ее глазами дикого зверя. Вероятно, это считается там хорошим тоном"... Но уж так обращаться с женщиной, как обращались со мной... это нигде хорошим тоном не назовут... и я уверена, что этим я обязана вам...
Эти наивные жалобы Пышной Розы, горькие и смешные в одно и то же время, мало соответствовали рассказам о безумной любви принца к ней, но Адриенна и не подумала указать на противоречия, а только кротко сказала:
- Я уверена, - вы ошибаетесь, думая, что я имею хоть какое-нибудь отношение к вашим неприятностям; во всяком случае, я очень сожалею, если с вами дурно обращались.
- Если вы думаете, что меня били... то вы очень ошибаетесь! воскликнула гризетка. - Этого бы еще недоставало! Нет, это не то... и все-таки я уверена, что если бы не вы, мой принц полюбил бы меня... хоть немножко... право же, я этого стою! Да ведь всякая есть и любовь... я не требовательна! Между тем ни-ни... ни вот столечко!
И Роза прикусила кончик ногтя.
- Да... Когда Нини Мельница явился сюда за мной с кружевами и драгоценностями, он не соврал, что я не подвергаюсь ничему... бесчестному...
- Нини Мельница? - спросила заинтересованная Адриенна. - Что это за Нини Мельница, мадемуазель?
- Духовный писатель... - проворчала Роза. - Верный служитель шайки старых святош, у которых он загребает деньги под предлогом написания нравственных статей! Нечего сказать, хороша нравственность!
При словах _духовный писатель_ шайки святош Адриенна догадалась, что напала на след новой интриги Родена или отца д'Эгриньи, жертвами которой должны были стать она и Джальма. Желая добиться истины, она спросила:
- Но под каким же предлогом этот господин увез вас отсюда?
- Он пришел сюда и объявил, что мне нечего бояться за свою добродетель и что я должна только стараться быть хорошенькой. Я и подумала: "Филемон на родине, я скучаю, а это, кажется, будет довольно забавно, тем более что я ничем не рискую". Ох! Не знала я, чем рисковала! - прибавила Пышная Роза со вздохом. - Мы садимся в очаровательную карету, едем на площадь Пале-Рояль, там меня встречает какой-то желтолицый плут и ведет прямо к принцу, у которого меня и поселили. Когда я его увидала, он показался мне таким красавцем, таким красавцем, что я была совсем ослеплена и подумала, что молодцом буду, если устою и останусь умницей... Не знала я, что верно угадаю... я и осталась умницей... Увы! Более чем умницей!..
- Как, мадемуазель, вы раскаиваетесь, что сохранили добродетель?
- Да нет... я сожалею, что Мне не пришлось ни в чем отказывать... А как тут станешь отказывать, когда вас ни о чем и не просят... ни-ни... ни о чем. Когда вас так презирают, что не хотят вам даже сказать ни одного малюсенького ласкового словечка!
- Но, мадемуазель, разрешите вам заметить, что равнодушие, какое вам оказывали, не помешало вам прожить там довольно долго.
- А я почем знаю, зачем меня там держал этот волшебный принц? Зачем он со мной разъезжал в карете и возил в театр? Что поделаешь! Может быть, у них там в их дикой стране и в моде держать при себе хорошенькую девушку для того, чтобы не обращать на нее никакого внимания... абсолютно никакого...
- Зачем же вы сами оставались там?
