Прошла минута, другая, третья, но «ИнтерОко» по-прежнему не подавал сигналов.
Юный детектив не вытерпел и обратился к сестре:
– Ты разве забыла про тройку из подсказки? Может, речь идёт о третьей композиции на пластинке?..
– Точно, «Героическая симфония»! – так и ахнула юная сыщица, распахивая глаза, после чего перевела иглу на третью симфонию.
Нежная и плавная музыка постепенно стала неистовой. Однако устройство в руках Ларри продолжало хранить молчание.
Как бы ни хотелось Агате дослушать произведение Бетховена до конца, она понимала, что на это нет времени. «Что-то мы делаем не так, – принялась размышлять будущая писательница. – В предыдущих раундах противник позволял нам найти решение сразу, как только мы разбирались с загадками, так какой смысл устраивать нам музыкальный вечер? Возможно, мы ищем не там…»
Внимая торжественным аккордам Бетховена в исполнении оркестра Венской филармонии, девочка обвела гостиную пристальным взглядом. У окна с восхитительными парчовыми занавесками стоял шахматный столик с расставленными фигурами.
– Так, а вот это уже интересно, – произнесла Агата и побежала к столику.
Девочка заметила, что фигуры на доске стоят так, словно кто-то не доиграл партию до конца.
Улыбка медленно расплылась по лицу Агаты.
– Надо отдать нашему противнику должное, это изящный ход! – воскликнула она, а затем села за столик и принялась изучать расположение фигур. – Мистер Кент, поищите, пожалуйста, бумагу и ручку, – попросила девочка, не сводя глаз с доски.
Ларри не поверил своим ушам.
– Ты вообще в своём уме, сестрица? Мы тут выясняем, как разблокировать «ИнтерОко» при помощи музыки Бетховена, а тебе в шахматы поиграть захотелось?
– Бетховен здесь ни при чём, как и Бернстайн, – отозвалась девочка. – Нам нужен не Леонард Бернстайн, а Осип Бернштейн – шахматный гроссмейстер родом из Украины. У меня нет сомнений, что загадка связана с ним. Точнее, с одной из сыгранных им партий… Фигуры на доске расставлены не просто так, они воспроизводят ход конкретной игры, понимаете?
Ларри через плечо сестры уставился на шахматную доску, а дворецкий протянул девочке блокнот и авторучку, найденные на тётином столе восемнадцатого века.
– То есть… их разместил наш противник? – дрогнувшим голосом спросил Ларри, которому сделалось дурно от мысли, что злоумышленник, похитивший Розетту и захвативший контроль над «ИнтерОко», был тут и прикасался к этим шахматным фигурам.
Агата передвинула белую пешку на одну клетку и записала ход.
– Вы поставили шах королю, мисс, – заметил мистер Кент.
Юная сыщица кивнула:
– Думаю, на доске представлен фрагмент партии, в которой Бернштейн играл белыми и победил. Теперь мне нужно просчитать и воспроизвести цепочку ходов, которые привели его к выигрышу.
Краем глаза Ларри заметил кресло с пушистой светлой обивкой. Юноша ничего не смыслил в шахматах, а значит, мог отдохнуть, пока сестра разбирается с игрой. Стоило юному детективу опуститься в кресло, как раздалось пронзительное мяуканье – Ларри не увидел, что прямо на сиденье лежал Ватсон, шерсть которого была одного цвета с обивкой.
– Ой, прости! – вскрикнул юноша, отпрыгивая в сторону.
Возмущённый сибирский кот, фыркая, спрыгнул с кресла и направился к шезлонгу из розового дерева.
Тем временем Агата передвигала фигуры – чёрную пешку, белого ферзя, затем ещё один ход чёрными и, наконец, белой ладьёй.
– Шах и мат! – прокомментировал мистер Кент. – Просто великолепно, мисс!
Агата старательно записывала все ходы, используя принятую в Великобритании систему обозначения. Вскоре на листочке блокнота появилась такая последовательность символов:
– Ларри, нажимай кнопку «ВВЕСТИ РЕШЕНИЕ».
На экране «ИнтерОко» появилось окошко для ответа.
– Ой-ой… Здесь всего двенадцать пробелов, а у тебя значков куда больше!
– Двадцать один значок. Давай введём первые двенадцать: это первые три хода, на что указывает цифра «три» из загадки.
Агата набрала символы, которые соответствовали первым трём ходам – первый и третий были сделаны белыми, второй чёрными. Получилось
«ИнтерОко» зажужжал, на экране вспыхнула надпись: «РЕШЕНИЕ НЕВЕРНОЕ – ШТРАФ: МИНУС ДВАДЦАТЬ МИНУТ».
Металлический голос из динамика «ИнтерОко» перекричал мелодию Бетховена, которая всё ещё раздавалась из трубы граммофона:
– На то, чтобы вызволить Розетту, у вас осталось три часа десять минут.
– Я ошиблась, – сквозь зубы процедила Агата. – Слишком торопилась.
Ларри прошиб холодный пот. Агата редко ошибалась. По правде говоря, юноша вообще не помнил, чтобы его сестра ошибалась, ведь одним из главных секретов успеха, который сопутствовал ему, агенту ЛМ14, в расследовании запутанных дел, были чутьё и наблюдательность его удивительной двоюродной сестры. К тому же на этот раз на кону стояли не оценки, которые мог бы поставить Ларри его строгий преподаватель практики расследования, а жизнь тёти Розетты!
