Паоло разочарован. Но бумаги, перекочевавшие к нему в карман, придают журналисту уверенность. Он ждет, не скажет ли генерал что-нибудь еще, но тот молчит, добавить ему нечего. Паоло поднимается. Генерал тоже встает и провожает его до двери.
— Используйте эти документы с толком. И разумеется, мы с вами не встречались.
— Не беспокойтесь, генерал.
Теперь уж он отплатит Франке.
— Неплохо, — бормочет главный редактор, пробежав глазами гранки.
— Неплохо? — почти кричит Паоло. — Черт возьми, да ведь ничего лучше этого я за всю свою жизнь не давал!
Они решили построить целую полосу на документах, полученных от Фаиса, и фотоснимках.
— Более чем достаточно, чтобы суд возобновил расследование обстоятельств смерти Фульви, а если ты находишь, что этого мало, то уж извини… — не может успокоиться Паоло. — Ничего себе «неплохо»! Ха-ха!
Бьонди улыбается.
— Ладно, ладно, согласен. Я же не спрашиваю, как ты раздобыл эти бумаги, — говорит он, украдкой поглядывая на Паоло. Но тот и бровью не ведет, ничего из него не вытянешь. — Ну хорошо, предположим, ты получил их по почте, а конверт выбросил. — Схватив трубку, Бьонди говорит. — Кутраро, ко мне!
Кутраро ведет рубрику полицейской хроники; едва он появляется, Бьонди протягивает ему бумаги.
— Держи. Отнесешь все это главному прокурору. Сейчас с ним разговаривает по телефону наш директор. Если он спросит тебя, как мы их получили, — главный редактор смотрит на Паоло, — скажешь, что по почте, отправитель неизвестен!
После чего он снова обращается к Алесси:
— Подготовь-ка мне резюме на одну страничку, мы передадим его агентствам печати. Я хочу, чтоб завтра его получили все газеты. А теперь убирайся с моих глаз. Домой, к девочкам, куда угодно, но только чтоб здесь тебя не было. На случай, — добавляет он с ухмылкой, — если с тобой захочет побеседовать прокурор.
Бьонди откидывается на спинку кресла и с довольным видом закрывает глаза.
— Уберешься ты наконец?! — орет он.
Прошедший накануне ливень не оставил и следа от вчерашней жары. Воздух посвежел, дышится легко. Замечательный день. Один из прекрасных римских октябрьских деньков.
— Это ложь, господин министр, ложь с ловко подмешанными, для убедительности, крупицами правды. — Генерал Страмбелли гневно взмахивает рукой, словно желая жестом уничтожить кипу газет, лежащих на столе министра.
Министр явно растерян: его вытащили из постели, чтобы прочитать ему хотя бы заголовки. К тому же он узнал, что главный прокурор республики собирается возобновить расследование обстоятельств смерти генерала Фульви и будет вести это дело сам. Едва министр прибыл к себе, Страмбелли попросил принять его.
— Господин министр, прошу вас… Я никогда не осмелился бы вас побеспокоить, если бы того не требовали обстоятельства. Вы должны быть в курсе дела. Я знал генерала Армандо Фульви, мы вместе кончали офицерскую школу в… смутные, скажем так, времена. Я вовсе не собираюсь порочить репутацию своего покойного коллеги, но Фульви… В общем, его служба в период республики Сало… Этот опыт не прошел для него бесследно.
Министр сразу насторожился и внимательно слушает. Было время, когда он кичился своими дружескими связями с правыми, но сегодня такая позиция опасна. Во всяком случае, он старается скрыть свои политические симпатии.
Страмбелли продолжает что-то растерянно мямлить, но тот, кто знает этого человека, сумел бы в его взгляде из-под опущенных вех угадать жесткую решимость.
— Вы, наверное, помните скандал с военными заказами для фашистских режимов. Вашему коллеге… — генерал прочищает горло, — пришлось тогда подать в отставку. Но есть вещи, которых вы не знаете. В этой истории по горло увяз Фульви, да и не только он. Откуда, вы думаете, взялись эти документы? — Генерал тычет пальцем в страницу газеты, в которой работает Паоло. — Я тоже был в тот день в квартире Фульви. И видел там главнокомандующего карабинеров Эльвино Фаиса. Этих бумаг я там не нашел, а если бы нашел, то сразу бы передал в магистратуру. Генерал Фаис был тесно связан с вашим предшественником: он собирался взять на себя руководство одним из предприятий, замешанных в истории с военными заказами, и даже подал прошение об отставке. Но там, по-видимому, чего-то испугались и все переиграли. — Страмбелли приосанивается. — Я не собираюсь никого обвинять, а только хочу подчеркнуть, что стремление представить дело в таком виде весьма смахивает на попытку свалить все с больной головы на здоровую и позволить прикрыть подлинных виновников этого скандала.
На министра слова генерала определенно производят впечатление. Но нужного ответа он не находит. Его совсем недавно перевели сюда из других сфер: на своем нынешнем посту он оказался в силу сложных политических перемещений; опыта, необходимого для этой работы, у него нет, а следовательно, нет и связей, и надежных точек опоры. Он сознает, что попал в самый центр жестокой схватки, но не знает, на чьей стороне ему следует быть.
