— По-моему, мы сами создаем себе проблемы, — говорит он безразличным тоном. — Мы служба неудобная, нас выручала лишь абсолютная секретность. Мы-то знали, что как только станет известно о нашем существовании, нас прикроют. Следовательно, нам самим надо позаботиться о себе.
— Что ты хочешь этим сказать?
— А то, что, поскольку нас официально распустили, наша служба снова становится секретной. Нам же никто не давал письменного приказа прекратить работу, не так ли? — продолжает Фаэдо, лукаво улыбаясь.
— Ты забыл о финансовой стороне дела. Ассигнования, как и архивы, арестованы, — нетерпеливо перебивает его капитан.
В разговор вмешивается человек с внешностью робкого чиновника — их казначей:
— Я подготовился к такому повороту. За последнее время мне удалось собрать немного денег и перевести их на секретный счет.
Его слово оказывается решающим. Действительно, почему бы и не попытаться? У каждого из них есть другое занятие. Официально их отдела вообще никогда не существовало. Пусть он так и остается несуществующим.
Меряя шагами комнату, Эмануэле анализирует последние события. Назревает что-то серьезное. Вокруг них буквально земля горит: Штиц исчез, следователя Виллу перевели на другую работу, президента швейцарской компании «Контрарм» Жан-Ива Клошерона нашли вчера убитым в саду собственной виллы. Клошерону раскроили череп металлическим прутом, виллу ограбили. Выходит, воры вели наблюдение за Проккьо, капитан знал, что тот слишком часто разговаривает по телефону с Клошероном. Надо во что бы то ни стало раздобыть записи этих разговоров!
Три раза звонит и замолкает телефон; через некоторое время снова раздаются три звонка и снова наступает тишина. Наконец еще три звонка. Условный сигнал. Кто-то из своих.
Капитан поспешно выходит из дома. Через пять минут он в машине, припаркованной на маленькой площади. Человека, который передает ему плоскую коробку и портативный магнитофон, он не знает.
— Мне сказали, чтобы я дал вам прослушать. В вашем распоряжении четверть часа, потом мне надо немедленно вернуть это в прокуратуру.
Незнакомец удаляется, оставив капитана в машине одного. Эмануэле включает магнитофон. Узнать говорящего не удается; похоже, он нарочно искажает голос:
— …Завтра генерал планирует посетить казармы во внутренних районах. Он полетит туда на вертолете, который ждет его на базе в Вибо. Все должно произойти над горами Аспромонте.
Голос второго тоже искажен:
— В таких случаях обычно используют два вертолета… Как я узнаю, в каком именно…
— Один из пилотов сегодня попал в автомобильную катастрофу, сейчас он в больнице с переломом ноги. Его заменит наш человек, мы об этом уже позаботились. На его машине и полетит генерал.
— Ладно.
Лента продолжает шелестеть, но разговор окончен. Возвращается хозяин машины. Эмануэле отдает ему пленку и магнитофон. Лицо его непроницаемо.
— Откуда эта пленка? Незнакомец пожимает плечами.
— У всех у них свой шифр, — говорит он. — Только следователю известно, кто на какой пленке записан. Я могу передать, что вас это интересует, но понадобится время…
У капитана вырывается ругательство. Именно времени ему сейчас и недостает.
— Неважно, — бросает он, быстро выходит из машины и направляется к ближайшему телефону-автомату. Фаис уже два дня находится в Калабрии, но где именно? Одно ему известно точно: завтра утром генерал должен быть на базе в Вибо.
Сообщение о том, что вертолет с главнокомандующим карабинеров Эльвино Фаисом разбился, налетев на скалу Аспромонте, а с вертолетом сопровождения потеряна связь, ложится на редакционный стол как раз в тот момент, когда Пасло собирается уходить.
Алесси, размахивая обрывком телетайпной ленты, несется к Бьонди. Главный редактор тоже куда-то торопится.
— Они его прикончили! — кричит Паоло. Бьонди читает сообщение поразительно спокойно.
— Тише, тише, может, это несчастный случай, там же был туман, — говорит он лишь бы что-то сказать.
— Я еду туда, — решительно заявляет Паоло.
— Согласен. — Бьонди смотрит на часы. — Если только будет на чем.
— К месту происшествия тотчас кинутся всякие шишки. Кто-нибудь меня подвезет, вот увидишь, — говорит Паоло, хватаясь за телефон: он уже звонит в министерство обороны. А через час в аэропорту Чампино Алесси садится на самолет генерального штаба. С ним еще два журналиста.
В самолете ни одного свободного места. Здесь начальник штаба корпуса карабинеров, крупные военные чины, секретариат министра обороны в полном составе и сам министр.
С подобающим случаю скорбным выражением лица к Паоло подходит Страмбелли:
— Это, конечно, катастрофа, — говорит он. Вокруг толкутся журналисты.
— Вы уверены? спрашивает Паоло. Страмбелли горестно кивает.
— А не мог генерал оказаться на том вертолете, который пока не обнаружен? -
— К сожалению, генерал Фаис находился именно в разбившемся.
— Тела уже найдены?
— Я распорядился никого не подпускать к месту катастрофы. Место оцеплено карабинерами.
