С той минуты он лишился сна, в голове все помутилось, страх сковал его, от каждого звука он вздрагивал, нервы сдали окончательно. Западня. Ничего не стоит притянуть его к этому делу. На вилле он оставил следы, ко многим вещам прикасался. К тому же акции швейцарца переведены теперь в банке фирмы «Вадуц» на его имя.
И вот теперь ему предъявлен счет. Проккьо слышит, как громыхает голос генерального директора.
— …Подпишите вот здесь. — Он протягивает Проккьо какую-то бумажку. — И поторопитесь собрать вещи, самолет отправляется сегодня вечером. Остальной багаж вам дошлют.
Он вспоминает свой разговор с журналистом: «…Вы заступитесь за меня, правда?» И начинает смеяться, смеяться истерически, стоя перед изумленным генеральным директором. Никто теперь за него не заступится, он сам собственными руками затянул петлю у себя на шее.
Проккьо склоняется над письменным столом. Рука у него дрожит, и ему приходится сделать над собой усилие, чтобы вместо подписи не получились неразборчивые каракули. Два года! В сущности, он еще легко отделался.
Исчезновение Проккьо прошло почти незамеченным, а те немногие, кто заметил, так рады не видеть подле себя его отвратительную физиономию, что и вспоминать о нем не хотят. После того вечера, когда Паоло, Франка, Эмануэле и Аннабел л а встретились в квартирке капитана, произошло еще немало важных событий. Главное из них имеет отношение к Маринетти.
На долю председателя парламентской комиссии по обороне выпало немало хлопот. На весьма бурном заседании ему удалось добиться организации специальной комиссии по контролю за всеми военными заказами. История с «гепардами» и с взятками, осевшими в «Благих деяниях», получила широкий резонанс и кое-кому доставила немало неприятностей. Но, как это чаще всего случается, за взятки так никого и не наказали, а единственный человек, на которого возложили всю ответственность — Оскар Штиц, он же Джерландо Траина, — исчез. Все ниточки, которые могли дотянуться до бывшего министра обороны, например, и до некоторых финансовых кругов, связанных с государственными компаниями, были тщательно обрезаны.
Расследование, конечно, продолжается. Но следователи, которые всегда держат нос по ветру, учуяли, что компания «Эндас» в данный момент оказалась в самом центре политических споров. Резкая реакция американцев, из-за которой пришлось распрощаться с надеждами на строительство двух промышленных предприятий на юге страны, суливших тысячи новых рабочих мест, послужила своего рода тревожным сигналом, и итальянское правительство не может позволить себе роскошь игнорировать ее. На дипломатическом уровне делаются попытки вопрос урегулировать, и инженер Данелли де Мария оказывается одним из столпов, на которых держится весь механизм переговоров.
Маринетти шел напролом, как бульдозер, невзирая на призывы к осторожности и на советы, которые ему нашептывали со всех сторон. Недовольство кругов, связанных с военной промышленностью и военной иерархией, его ничуть не обеспокоило. Не насторожил его — как сигнал о надвигающейся буре — и странный визит инженера Данелли, явившегося, по его собственным словам, исключительно для того, чтобы заверить председателя комиссии в своей солидарности и желании помочь ему бороться за правое дело.
Парламент одобрил предложение о создании межпалатной комиссии по контролю над военными заказами. Но вскоре Маринетти был вызван в руководство партии. Сначала деликатно, а потом, в ответ на его бурную реакцию, довольно резко ему заявили, что условием существования этой комиссии правящая партия ставит назначение ее руководителем одного из членов партии. В общем, если ему действительно дорога выстраданная им комиссия, он должен покинуть поле боя. Столь важная политическая победа, заметили ему, стоит головы одного человека, в данном случае — его головы. После очень резкого разговора, в ходе которого стороны обменялись такими нелицеприятными эпитетами, как «подонки!» и «зарвавшийся интриган!», красный от негодования Маринетти был вынужден уступить. На новый престижный пост назначили бывшего министра обороны.
История с генералом Эльвино Фаисом после скандала, которому все газеты отвели свои первые страницы, благополучно заглохла. Из политических соображений в тот момент было невыгодно привлекать слишком много внимания к покушению, которое, в сущности, требует еще доказательств и доказательств. Кроме того, вся эта шумиха может лишний раз бросить тень подозрения на корпус карабинеров, нуждающийся как никогда раньше в сплочении всех сил для охраны республиканских институтов. Заместителя командующего корпусом карабинеров — злейшего врага генерала Фаиса — без особого шума перевели на другую вполне престижную должность, где, кстати, он, с одной стороны, получит возможность проявить с максимальной пользой свои несомненные способности, а с другой, будет поставлен под контроль и не сможет оказывать особого влияния на ход событий.
