Вас послушать так вы и государство — это что-то одно целое, я вот и решила, что вы, наверное, реинкарнация всем известного французского короля Людовик XIV. Который также когда-то примерно и заявлял — «L'État c'est moi!»
— Ну или в данной ситуации, это все звучит как … государство Корея это я, господин Квак ЮнГи, слушайте все меня, слушайте и повинуйтесь бандер … люди!
У «корейского королевского величества» от услышанного от меня от удивления выпучились глаза.
Такой забавный вид что я даже хихикнул, мысленно, разумеется. Мне даже интересно стало, а тот «старый» Людовик был таким же пучеглазым, как и его новая «реинкарнация?».
При этом внешне я по-прежнему смотрю на данного господина спокойно и так как-то по-снайперски оценивающе.
— Ты …ы! — наконец просипел, точнее правильней будет сказать проквакал Квака-Людовик в одном флаконе. — Ты неблагодарная особа, которая не знает, что такое чувство благодарности и что такое патриотизм.
— Это я не знаю, что такое патриотизм? — зло отвечаю я этому «диванному патриоту». — Хочу уточнить у вас господин Квак вот вы лично в каком полку служили? В том смысле сколько времени находились в так называемой буферной зоне что разделяет Север и Юг?
Наверное, много? Наверняка даже награды имеете, боевые награды я имею ввиду, а не какие-то там бутафорские юбилейные побрякушки типа «30 лет Министерству Юстиции», ну или «Лучший истребитель кимчи на корпоративе министерства в новый год».
Так много у вас наград, которые даются за участие в вооруженном противостоянии или может даже такие есть такие и за ранение?
Сколько? Молчите, и я даже знаю почему, потому что их у вас просто нет, а вот у меня подобные награды имеются, даже за ранение, реально мною полученное на границе с КНДР.
Поэтому не говорите мне здесь про патриотизм, если мы будем выяснять кто из нас больший патриот, то это сравнение однозначно окажется в не вашу пользу!
И я не люблю этого слова, как сказал один известный английский поэт 18 века — «Patriotism is the last refuge of a scoundrel»
— Чего? — удивлен господин Квак, который похоже, что с английским дружен примерно также, как и с французским, то есть никак.
— Я вам говорю, что патриотизм человека не определяется должностью, что за этой вывеской частенько скрывается много негодяев, а под его прикрытием порой творятся очень нехорошие вещи. Поэтом у нас с вами разные понятия о патриотизме, и они совершенно не совпадают.
— Ладно, я понял вас Пак ЮнМи, вы не хотите помогать своей стране, хорошо это ваше право! Вы оказывается более приземленный человек чем я думал. Но тогда у меня есть к вам другое предложение.
После небольшой, наверное, думал, что значимой и веской паузы он продолжает.
— Если вы поможете нам с этим делом, то ваша награда будет более приземленной, но так, наверное, будет даже лучше для вас. Я обещаю, что лично отнесу министру юстиции ваше заявление на имя президента с просьбой о помиловании и попрошу его непосредственного ходатайства за вас перед главой государства.
Наш министр имеет немалый вес и авторитет у руководства страны, уверен, что ваше заявление обязательно будет рассмотрено в ближайшее время и наверняка удовлетворенно при таком-то ходатайстве.
— Какое еще такое мое заявление на помилование? — недоуменно переспрашиваю я.
— То самое которое вы напишите здесь на имя президента. — снисходителен Квак, который похоже списал мою заминку на ошеломление от радости и счастья, что мне такое предложили, это же почти свобода в моих глазах! Он что, получается не в курсе что я уже отказал одной наглой подружайке президента в ее «благородном» желании помочь мне с помилованием?