Беатриче, как и полагается руководителю, первой взяв себя в руки, и принесла корейской юстиции извинения через невозмутимую КенВон, вот кстати единственная, кто никак не обозначил свое отношение к происшедшему, профи чего тут ещё скажешь?
— Господин Квак ЮнГи, я как глава лагеря приношу вам свои извинения за… несдержанность некоторых моих коллег. — сказала итальянка на английском.
Правда при слове несдержанность, немного подуспокоившая Ала чуть опять не упала под стол от смеха, но взгляд итальянки удержал ее от всего этого действа. И правильно. Делу как говорится время, а потехе — час!
Но все-таки господин ЮнГи обиделся, хотя при этом ответил относительно невозмутимо и спокойно.
— Я рад, что мне удалось повеселить всех вас, но все-таки всем напоминаю, что время уже пошло, и я жду ответ на свои предложения. Ну, а если через два часа его не последует, то буду считать, что на мое предложение вы ответили категорическим отказом.
После чего, он повернулся, произнеся для начальника тюрьмы.
— Госпожа НаБом, пойдемте нам здесь пока больше нечего делать.
Он развернулся и направился к выходу из палатки, за ним также отправилась и упомянутое им должностное лицо. Вслед же уходящим было несколько недоуменное молчание. Уж как-то неожиданно свернул свои разглагольствования важный чиновник и ретировался, неужели так сильно обиделся?
А за ними тут же последовала и рыжая хохотушка, которая идеально скопировав высокомерную походку чиновника и задранный, с избытком надо сказать свой веснушчатый нос, повернувшись произнесла на английском под общее хихиканье.
— Я тоже жду ответа, и надеюсь, что ждать его мне не придется долго, я очень занятой человек, тем более у меня же по распорядку скоро бранч! А вот его я пропустить никак не могу!
С этими словами она выскочила из палатки, у нее тоже было еще не законченное дельце, и это был как мы понимаем совсем не бранч.
Тем временем, парочка корейских чинов быстрым шагом шли из лагеря в сторону припаркованного авто, на выходе они заметили ДоХи, что поспешала к ним навстречу.
— Что-то случилось? — несколько встревоженно спросила НаБом у своего зама, когда та подошла поближе. — Какие-то проблемы в тюрьме?
На что та, успокаивающе махнув при этом рукой, сказала.
— Все в порядке госпожа НаБом. Просто вы так долго о чем-то разговаривали с этими вегугинами, что я уже и переживать начала немного, а то мало ли что могло здесь случится.
— Нет все нормально. — отвечает ее начальница. — Просто так получилось наши переговоры несколько… подзатянулись. Поэтому пришлось выбрать весь запланированный изначально лимит времени.
ДаХе тем временем, пристроившись за шагающим начальством, все-таки не утерпела.
— И как они прошли эти ваши… наши переговоры?
— Да так, довольно… познавательно! — усмехнулась НаБом, и после не продолжительность молчания добавила. — В общем, если очень коротко и просто, то уважаемый господин Квак ЮнГи, выставил всем этим протестующих этакое… условие, можно сказать, что, наверное, что и ультиматум.
Слово «уважаемый», как и «ультиматум», прозвучало кстати с долей изрядного сарказма, которого не услышал ЮнГи, но ДаХе, давно уже знающая НаБом расслышала это в голосе НаБом довольно отчетливо.
А НаБом тем временем продолжила.
— В общем мы через два часа ожидаем ответ на выставленные условия. Ну а дальше, наши действия будут зависеть от этого самого ответа этих собравшихся. Если все пойдет хорошо, по-нашему так сказать плану, то лагерь «Вместе с Агдан!» будет уже до вечера свернут, а его постояльцы уберутся отсюда. Если же этого не произойдет, то… то в этом случае о наших действиях… нам расскажет господин ЮнГи.
Молчание, и вот его прерывает господин ЮнГи, который заговорил довольно самодовольным тоном.
— Думаю, что я был очень убедителен с этими вегугинами. Госпожа НаБом вон не даст соврать. Думаю, что к вечеру мы даже не вспомним о том, что под стенами Анян был какой-то там лагерь с протестующими. Точнее этот самый лагерь — «Вместе с Агдан!» Похоже, что совсем не долго они побудут вместе со своим кумиром. Кхе, кхе.
Хотя… если они откажутся выполнить мои законные требования, то могут побыть с Агдан и подольше, правда не в этом месте, а там, где будет все для них намного хуже и не так весело, как здесь.