Или… или господин РанДас так и было задумано изначально? Кто- то был сильно заинтересован в таком исходе моего дела?
— У меня нет подобной информации. — поспешно отвечает судья.
Снова пауза, наконец прокашлявшись судья заговорил о самом главном. Почему я так решил? Ну потому что перед этим он вежливо попросил хозяйку кабинета ненадолго покинуть свое рабочее место, что-то это мне сильно напомнило. Впрочем, НаБом не возражала. Поддерживаю ее в этом — «Меньше знаешь, крепче спишь».
— Госпожа Пак ЮнМи. Многим людям очень жаль, что вы оказались в таком печальном месте как Анянская тюрьма. И я говорю о людях чье влияние ев этой стране просто огромно.
И все они желают вам скорейшего освобождения и готовы сделать все что в их силах чтобы вы поскорей оказались на свободе.
— Интересно. — отвечаю я. — Интересно где были все эти сочувствующие, когда шел процесс и выносился мне приговор? Впрочем, не обращайте внимания господин РанДас, это был риторический вопрос.
— Да, так вот, эти люди очень влиятельны, они предлагают не доводить дела до суда, а все решить к взаимному согласию и выгоде.
— Амнистия? — это оживился мой адвокат. — Индивидуальная амнистия для моей подопечной это именно то, о чем я подумал?
— Увы. — качает головой в отрицании судья. — Амнистия как правило применяется к тем, кто осуждён впервые, но вот к сожалению тяжкие статьи как правило под нее не попадают, только легкие, максимум средней тяжести.
— Тогда какой выход. — спрашивает ЧжунКи. — Если не амнистия, то тогда что? Неужели вы предлагает…
— Вот именно, оно как раз и бывает сугубо индивидуальным, и может быть применено к вашей подопечной.
— О чем это вы? — спрашиваю я своего адвоката. — Что за это сугубо индивидуальное решение в отношении меня?
— Господин Ким РанДас имеет ввиду помилование госпожа ЮнМи. — говорит мой адвокат. — Вы пишите заявление на имя президента о помиловании, а она его подписывает и все, вы свободны. Но это если вкратце, так на это тоже понадобится время, и немало.
— Если госпожа ЮнМи напишет это заявление, то гарантирую вам что оно будет рассмотрено в самые кратчайшие сроки, десять дней максимум.
— Десять дней? — переспрашивает мой адвокат. — Это что-то прямо нереально быстро! Вы в этом уверенны?
Надо же 10 дней и я свободен. — думаю я про себя. — Надо же как у кого-то там наверху пригорело, но звучит очень заманчиво, особенно для простой осужденной, но я не она, в смысле я не какой-то там простачок, да и кто соглашается на первое предложение противной стороны, торг здесь уместен!
И пусть его ведёт мой адвокат, он же профи в этом, мне интересна «окончательная» цена моего помилования. Торг, в результате которого консенсус достигнут так и не будет.
Разумеется, мой адвокат знает о моем отношении к помилованию, и о визите сюда с этим предложением самой СунСиль, и моем отказе ей, так что сейчас я наблюдаю хорошую актерскую игру господина ЧжунКи.
Если бы я не знал, что он в курсе чем все закончится то крикнул бы по Станиславскому — «Верю!»
А торг тем временем продолжился, не буду сильно утомлять его описание, но вот уже и срок сдвинулся на неделю, да и зеленые бумажки захрустели в словах судьи.
Как вам к примеру сумма компенсации с миллион зеленых американских енотов? Разумеется, не в чемодане с цифровым замком, а виде пожертвований на мой счет от благодарных поклонников. Правда все начиналось с трехсот штук, но ЧжунКи молодец.
Или вот трудоустройство после выхода в любое, нужное подчеркнуть, в любое музыкальное агентство Кореи с заоблачной зарплатой и полным бездельем, этакая вот синекура! Ха, вот был бы номер если бы я приперся в агентство «FAN Entertainment» и с порога бы заорал — «Здрасте! Кто тут временные? Слазьте!»
Был бы еще тот номер, ну ладно, старая ведьма еще дубу даст от таких жизненных выкрутасов, поэтому и это предложение мимо!
Ну и как вишенка на торте — это предложение вступить в команду госпожи президента. Точнее в ее парламентскую фракцию, причем этаким символом и тоже на синекуру. Этаким я стану здесь «единороссом», или правильней будет звучать «единокором»? Хотя это сразу отпадает, по крайней мере до объединения двух Корей. Да и несильно то и хочется! Спать на заседаниях или играть там в телефоне увы не приучен, так что и это предложение тоже мимо!
Ну, а про себя в этот момент я еще подумал — что вступить можно во что угодно, как, впрочем, и наступить. Поэтому и это предложение с верхов точно мимо кассы.
В общем я, как и положено простой корейской девушке только слушал и скромно молчал, пока взрослые дяди разбирались между собой.
Но вот наконец судье РанДасу похоже надоели понимающее и участливое кивание головой моего адвоката, и он спросил его практически прямо, без всяких там обиняков.
— И что все-таки мне передать пославшим меня людям?
Здесь я немного не удержался и фыркнул, негромко, но все равно был услышан!