– Да ты только представь, как красный цвет смотрится на голубой коже! С синими волосами! Это ты можешь позволить себе надеть всё что угодно! Это у тебя идеальная фигура! Это на тебя Терни смотрит с восьмого класса, не отводя взгляда!..
Дальше крик подруги переходит в громкие всхлипы. Я отбрасываю вешалку с платьем и тянусь к Лимме, чтобы обнять её, но вместо этого она отталкивает меня и зло шипит:
– Тебе легко говорить! У тебя с детства всё есть! Гены, внешность, красивая одежда! Даже твоя мама – голозвезда! А моя – школьная учительница! Правильно говорила мама, что такие, как ты, заводят дружбу с такими, как я, только ради того, чтобы выгодно выделяться на фоне! – С этими словами Лимма выбегает из примерочной.
Я хотела бы последовать за ней, но на мне лишь джинсы и лифчик. Пока я спешно натягиваю на себя свитер и подхватываю сумочку, Лимма убегает из бутика. Она всегда бегала лучше меня.
***
/третий год обучения в колледже/
Терни стал общаться со мной чуть меньше после того, как мы поступили в разные колледжи. Однако время от времени я всё равно встречаюсь с ним, чтобы переброситься парой слов, вспомнить детство. К сожалению, в колледже я так и не смогла ни с кем подружиться, и только встречи с Терни по-настоящему поднимают мне настроение. Сегодня как раз такой день. Точнее ночь.
Музыка гремит так, что у меня закладывает уши. Мы танцуем уже три часа без передышки. Мне безумно жарко, ноги гудят от напряжения, водяная мозоль на большом пальце даёт о себе знать. Я впервые надела такие высокие шпильки, но мама, услышав, что я иду танцевать в дискоклуб, настояла, чтобы я надела её дизайнерскую обувь. У нас с ней одинаковые фигуры и размер ноги.
– Терни, я устала, и здесь жарко, пойдём на балкон. — Я дёргаю старого друга за рукав.
– Ксана, я ничего не слышу! Как на счёт того, чтобы пойти подышать на балкон?
Я смеюсь, киваю. Разгорячённые и хмельные от танцев мы выбегаем из общего зала, автоматические двери закрываются за нами, и на уши опускается долгожданная тишина.
– Фу-у-у-х, как же я устала, — выдыхаю, снимая с себя туфли.
Для этого мне приходится задрать и без того короткое платье ещё выше. Но мне плевать. Рядом только Терни, а он мой друг с трёх лет. Я помню, как купалась с ним на речке. Однажды он порвал плавки о кусты с колючей дикой малиной на попе, и я долго смеялась над его голыми ягодицами.
Неожиданно чья-то горячая ладонь ложится на моё бедро.
– Ксана… – голос у Терни низкий, чуть вибрирующий.
От него пахнет потом и кисло-сладким одеколоном, с которым он сегодня явно переборщил.
