– Терни, что ты делаешь?
– То, о чём мечтал уже долгие годы…
– Ты же встречаешься с Лиммой, — я стремительно выпутываюсь из его рук, но Терни так же стремительно прижимает меня к своему паху. Через тонкую ткань моего платья и его штанов я чувствую возбуждение.
С моей бывшей лучшей подругой я перестала общаться с того самого злополучного дня в модном бутике. Лимма перестала меня замечать, стала игнорировать мои сообщения и звонки. Через месяц-другой мне надоело искать её внимания и извиняться непонятно за что, и я бросила это дело. Однако о том, что Терни встречается с Лиммой с выпускного, я знала от наших общих знакомых.
– Да какая разница? Тебе разве не плевать на неё? Она всего лишь полумиттарка с явно выраженными генами по отцовской линии. К тому же мы ей ничего не расскажем…
Что происходит? Мужские руки скользят по моим ногам, и одна из них уже забралась под кружевное нижнее белье.
– Ты даже пахнешь по-другому… по-особенному… всегда мечтал это сделать с чистокровной эльтонийкой!
– Терни, перестань!
Кто-то зашёл на балкон. Я воспользовалась наступившим замешательством, пяткой отдавила ногу другу и метнулась в гущу дискозала. Вот только мне показалось или мелькнула вспышка чьей-то голокамеры?
На следующий день в газете напечатали статью о том, что дочь известной голозвезды Элеоноры Керроу была замечена с неким юношей за весьма пикантным занятием. Мама лишь покачала головой и усмехнулась.
– Я же дала тебе деньги на гостиницу. Почему на балконе?
А ещё через неделю я прочла в той же газете, что некая Лимма Лерр, дочь эльтонийки и миттара, покончила со своей жизнью, выпрыгнув из окна арендуемой квартиры. К сожалению, её тело приземлилось прямо по центру перекрёстка, из-за чего движение на аэротрассе было временно перекрыто, и госпоже президенту пришлось делать лишний крюк.
Воспоминания наслаивались в голове, как огромный пирог. Мне было тошно и противно от картин далёкого прошлого, которое я старалась так долго и тщательно забыть. Я испытывала почти физическую боль оттого, что вновь переживала потерю единственной подруги детства, предательство Терни. Я чувствовала себя виноватой и в смерти Лиммы, и в том, что родилась эльтонийкой. Меня словно резали скальпелем без обезболивающего. В висках остро пульсировало, в ушах отдавался бешеный стук сердца, глазницы горели. Я сходила с ума от жалящего меня роя собственных эмоций.
В какой-то момент я почувствовала вкус собственной крови во рту. От сопротивления, которое я пыталась оказать Дмирту, у меня пошла кровь из глаз и носа. Из последних сил я собралась и прошептала еле слышно:
– Перестань… меня… мучить… Нет у меня того, что тебе надо…. Нет и никогда не было.
Буря в сине-зелёных глазах сменилась торнадо. Изумление и шок проступили на лице цварга.
– Как ты сопротивляешься?! – воскликнул он.
Губы Дмирта впились в мой рот, а меня закружило вихрем новых мучительных воспоминаний, теперь уже о Святозаре. И прежде, чем потерять сознание, я с силой сомкнула зубы на нижней губе цварга.
<p><strong>Глава 13. Загадка браслета</strong></p>Голоса раздавались где-то на грани моего разума, словно через толстую вату.
