«А заводы с фабриками, значит, не уродуют, — думал Фигаро, сбрасывая передачу (дорога пошла в гору, и «Рейхсваген» уже ругался, подвывая мотором). — Они, наверное, города украшают. А алхимические цеха так вообще заместо парфюма. Да только проще воевать с безымянными архитекторами, что кое-как содержат свои семьи на государственное жалованье, чем наехать на Броков, Фрюков или, упаси Святый Эфир, Форинтов… Однако, какая, всё-таки, тоскливая постройка! Смотришь, и веришь, что когда-то тут была больница для скорбных главою. И во врача-психопата тоже верится… Гляди ж ты: дым из каминной трубы — дома кто-то есть. Впрочем, здание не выглядит заброшенным: дорожки подметены, фруктовые деревья закрыты на зиму фанерными щитами, а дорожный знак недавно подкрашивали… Ага, а вот и парковка. Ого, целый «Роллс-Вальс 140» — такой и в Столице нечасто увидишь. Может, это дом местного фабриканта? Возможно, вполне возможно…»
Дверной молоток в виде мордатой химеры с кольцом в зубах тоже недавно начищали до тусклого латунного блеска. Химера была мордатая, улыбчивая и совсем не страшная, но следователя смутило то, что рядом с ней имелся вполне современный электрический звонок-кнопка. Было решительно непонятно, как следует известить о своём прибытии, поэтому Фигаро сперва постучал, а потом позвонил — чтоб уж наверняка.
Звонок сработал — чуткие уши следователя уловили слабое жужжание где-то в недрах дома. Фигаро нахмурился; ему вдруг пришло в голову, что он совершенно не подготовил никакой легенды, и понятия не имеет, как вообще обосновать своё прибытие.
«Плевать, — подумал он, — будем импровизировать. Артур, вон, всегда так делает»
Щёлкнул хорошо смазанный замок, и дверь открылась. На пороге стоял высокий человек в угольно-чёрном фраке и сверкающих остроносых ботинках.
«Дворецкий, — понял Фигаро. — Да, скорее всего, это дом какого-то фабриканта. Ну, или старшего инженера — эти тоже не бедствуют»
— Чем могу помочь? — Дворецкий чуть наклонил голову, демонстрируя безукоризненный пробор, разделяющий сверкающие чёрные волосы ровно напополам. Ослепительно-белый накрахмаленный воротник его рубашки, казалось, вот-вот перережет тонкую шею, синеватую от частого бритья, а треугольник платка в нагрудном кармане был похож на дыру, вырезанную ножницами в лоснящейся черноте дорогой ткани. Многие женщины наверняка бы назвали дворецкого красивым мужчиной, но Фигаро бросилась в глаза нездоровая бледность этого человека; похоже, субчик в чёрном фраке не выходил на солнце очень и очень давно.
«Вампир, — подумал следователь, — как есть вампир. Сейчас высосет из меня кровушку, а тушку подаст к столу своим упырям… Хотя вампиры, говорят, обычно, румяные, шумные и довольные жизнью — чужая кровь в них играет. А это прямо какое-то живое космическое уныние»
Вслух же он сказал вот что:
— Добрый день, уважаемый. Меня зовут Фигаро, Александр Фигаро. Я старший следователь Департамента Других Дел. — Последовал ритуал демонстрации личного удостоверения. — Могу я увидеть господина Мартина?
Фигаро, если честно, понятия не имел, какой реакции на свои слова он ожидал. Однако дворецкий и ухом не повёл. Достав из кармана монокль на тонкой серебряной цепочке, он водрузил сей оптический прибор на нос, и довольно долго изучал удостоверение (у Фигаро даже заболела рука, в которой он держал «корочку»).
— Разумеется, господин Фигаро. — Дворецкий, закончив, наконец, изучать документ, — изящно поклонился и, отойдя на шаг в сторону, сделал приглашающий жест. — Входите. Я доложу хозяину. Есть ли ещё что-то, касающееся причин вашего визита, о чём я должен известить его светлость?
— Эм-м-м-м… — Следователь ненатурально закашлялся в кулак, — Нет… Наверное, нет. Я лучше… м-м-м… при личной беседе.
— Разумеется. — Дворецкий был — сама предупредительность. — Чай, кофе, сигару?
— Коньяку, если можно.
— Сожалею, — дворецкий прикрыл глаза, изобразив на лице чудовищную скорбь, — но спиртного в доме нет. По причине своего… состояния его светлость приказали избавиться от алкоголя, дабы не вводить в искушение себя самого. Впрочем, если вы желаете…
— Нет-нет, — Фигаро яростно замотал головой, — что вы. Принесите, будьте так любезны, стакан воды. Курить в доме можно?
Вместо ответа дворецкий молча указал на журнальный столик, на котором стояла большая хрустальная пепельница. В ней кто-то оставил окурок дорогой (и явно контрабандной) сигары.
Когда фалды чёрного фрака бесшумно растворились в полумраке, Фигаро, отдуваясь, сел на маленький пуф у журнального столика, достал трубку и принялся набивать её табаком. Откровенно говоря, следователь чувствовал себя глупо.
