На берегу, там, где скользкий камень нависал над бурлящей водяной бездной широким серым языком, стоял молодой человек в лёгком плаще. Такой плащ уместнее бы смотрелся на улицах какого-нибудь богатого города, среди карет, моторвагенов и электрических пролеток; здесь же, на пронизывающем до костей ветру, плюющемся ледяным дождем, летящим над землёй почти горизонтально, он выглядел странно-нелепой бутафорией, издёвкой над смыслом и логикой. Таковой же выглядел маленький серебряный череп-заколка на плаще, скалившийся в водяную муть безглазой гримасой.
Впрочем, если присмотреться повнимательнее, то можно было заметить странную вещь: хотя ветер отчаянно рвал полы плаща похожие на крылья ночной бабочки, ледяные брызги не касались тонкой фигурки на скале, облетая её, точно натыкаясь на лезвие невидимого меча, разрезавшего бурю напополам.
Воздух за спиной стоявшего на скале юноши потемнел, сжался, хлопнул выходом шорт-треккера и выплюнул на мокрые камни человека с ног до головы укутанного в толстую алхимическую робу полной защиты; лицо прибывшего скрывала резиновая газовая маска с гофрированным чёрным «хоботом» дыхательного шланга.
- Сир, – человек в алхимической робе поклонился; было заметно, что его пальцы в чёрных каучуковых перчатках дрожат, – сир, в лаборатории опять... несчастный случай. Эти штуки... они нестабильны. Их сложно удержать даже в мощном кинетическом поле, а стекло они просто прожигают... Я... – Шланг маски дёрнулся, словно хобот некоего карликового слона. – Я виноват, сир...
Человек в плаще цвета лунного блика улыбнулся; зелёные глаза под растрёпанной чёлкой весело блеснули.
- Спокойно, Тренч, – сказал юноша, не поворачивая головы, – вас сейчас удар хватит. Дышите глубже. Вдо-о-о-о-ох... Задержите дыхание... Вот так... А теперь ме-е-едленно выдох через нос... Ну, совсем же другое дело.
- Сир, мы не успеем изготовить сто тысяч единиц в срок.
- Успеем. В понедельник прибудет дирижабль из Халифата. Я заказал несколько контейнеров экзотических... специй. А для удержания плазмы нужно использовать не кинетик, а магнитное поле. Но это уже не ваша забота, Тренч. Готовьте сырьё. Остальное на мне.
Тренч поклонился и, наконец, стащил с головы защитную маску. Под ней лицо колдуна выглядело так, словно Тренч беспробудно пил несколько недель кряду: растрёпанные слипшиеся волосы, бледная как пергамент кожа покрытая красными пятнами, лопнувший сосуд в глазу и градом стекающий по щекам пот.
- Сир... Я не смог проследить, куда они отправили Мерлина и его слугу. Протоколы безопасности Особого Отдела...
- Плевать. – В изумрудных глазах заплясали, разгораясь, огоньки странного нездорового возбуждения. – Мне неинтересно, где они сейчас. Главное – я знаю, где Мерлин
...Волны вставали на дыбы, задирая свои белые пенные пальцы всё выше и выше, а ветер ревел так, словно все морские дьяволы решили сегодня выбраться на поверхность – надвигался шторм. Но скалы лишь равнодушно царапали острыми пальцами быстро опускающиеся тучи, принимая удары волн как нечто обыденное и давно наскучившее.
В конце концов, скалы видели и не такое.
- . - . - . - . -
-... а я вам говорю, Фигаро, что этот снег – надолго. На всю ночь, и, может быть, на весь завтрашний день. И не нойте – кто снег хотел? Вот вам снег, получите и распишитесь.
Прикрученный вощёной верёвкой к забитым в оконную раму гвоздям ртутный термометр показывал минус десять Реомюров за окном, но на кухне Марты Бринн было жарко, как в аду: дышала огнём огромная печь, булькали здоровенные, похожие на котлы, кастрюли, и даже древний как динозавр немецкий керогаз был включён (на нём на крошечном пламени томился в «Кухонномъ автоклаве от Мерца» душистый холодец).
- Снег... – Фигаро довольно вытянул под столом ноги и покосился в окно, за которым сыновья тётушки Марты Куш и Хорж с весёлым гиканьем лупили огромными колунами по деревянным колодам. – Слушайте, а они там не замёрзнут? В этих кожушках и шапках с ушами набекрень?
