В Нижнем Тудыме для того, чтобы доехать до вокзала, нужно было дождаться извозчика, заплатить извозчику, доехать до станции, узнать, что расписание поездов изменилось буквально пару часов назад, поругаться с билетёром в кассовой будке, поменять, наконец, чёртов билет, скоротать время в вокзальном буфете, где не подавали ничего, кроме жидкого чая и хлеба, и лишь вечером, возможно, занять своё место в вагоне. Поэтому для того, чтобы попасть в Верхний Тудым, жители Тудыма Нижнего либо брали перекладных (это был вариант для тех, кто побогаче), либо покупали место в мотофургоне – воняющей керосином тесной фанерной будке, где багаж ехал на крыше, а в салоне пассажиры лежали друг у друга на головах (иногда буквально).
Фигаро, недолго думая, решил ехать на поезде; трястись на перекладных в карете с разбитыми рессорами по дороге, которую осенняя распутица превратила в реку грязи, ему совершенно не улыбалось.
Поначалу всё шло как по маслу: до вокзала его доставили вовремя; извозчик оказался его бывшим клиентом, наотрез отказавшимся брать деньги со «спасителя нашего господина следователя, пусть Эфир ему добра насыплет полные карманы, а здоровья – полные штаны» (около месяца назад Фигаро избавил жену извозчика от довольно крупного Ночного Летуна).
Дальше – больше: поезд прибыл точно по расписанию, а в купейном вагоне класса «Б» оказалось чисто и даже не особо воняло бельём и сигаретами. К тому же до самого Верхнего Тудыма следователю предстояло ехать в полном одиночестве, что очень его обрадовало.
Более того: поезд прибыл точно в срок, а именно – ровно в полдень, когда часы на главной башне городской управы пыхтя и скрежеща играли гимн Королевства.
А вот дальше всё пошло наперекосяк. Дело в том, что вокзал в Верхнем Тудыме располагался не как обычно, то бишь, на окраине города (Столица, в этом смысле, конечно, была исключением, но в Столице только пассажирских вокзалов было двадцать три), а прямо в центре, на площади, которая, понятное дело, и называлась соответственно: «Вокзальная».
Это было сердце города, живое, громкое, испускающее дым и чад изо всех своих клапанов, шипевшее паровозным паром, пылающее вывесками сотен ларьков и открытых харчевен, хлопающее дверями магазинов и магазинчиков, кричавшее голосами продавцов, что торговали прямо с земли, предлагая абсолютно всё, начиная от шурупов на развес и заканчивая лошадьми, воняющее дымом десятков фабрик, мануфакторий и заводиков, свистевшее жандармскими свистками, ругающееся, толкающееся, наступающее на ноги, бросающееся в глаза и уши, шумное и разноцветное.
Следователь проверил защитные заклятья на саквояже, поплотнее запахнулся в плащ (чёрный, приталенный, от мадам Воронцовой, сезон «осень-зима» этого года), зажёг над головой маленький колдовской огонёк, а саквояж заставил лететь за собой на невидимой эфирной привязи. Все эти манипуляции имели единственное, но крайне важное практическое значение: продемонстрировать вокзальным щипачам, коих в Верхнем Тудыме было больше, чем на собаке блох, что перед ними колдун, и что лезть к Фигаро не стоит во избежание неожиданного превращения в пепел. Понятное дело, никого следователь в пепел обращать не собирался, но наложенные на его бумажник и документы заклятья Особого Отдела могли иметь в этом плане свои собственные соображения.
Но, как оказалось, карманники были наименее коварной публикой Верхнего Тудыма.
- Чебуреки! – кричал рослый детина из открытого деревянного ларька, где в кипящем масле на глазах покрывались корочкой цвета старого золота чебуреки и пирожки совершенно невероятных размеров, – а вот кому чебуреки?! С сосисками, с мясом, с сыром и с грибами! Новинка – Царь-Чебурек! Вся начинка в одном куске теста, и можем добавить сметаны!
- Пи-и-и-и-ро-о-о-о-ожк-и-и-и-и! – заливисто тянула трель дородная мадам в цветастом платье и белом фартуке сомнительной свежести, – печёные пирожки! Вишня! Картошка с луком! Грибы! Час назад из печки достала!
- Плов! Уха! Борщ! Всё, что нужно усталому и голодному! Котлеты по столичному! Пиво! Три сорта на кранах, бутылочное – в ассортименте! Для посетителей с детьми есть молочные коктейли – делаем при вас! – Господин с подкрученными усиками и великолепной сверкающей лысиной разглагольствовал в дверях заведения под вывеской «Кожа да кости», покуривая маленькую трубочку в которой, судя по запаху, был вовсе не табак. – Через полчаса будем подавать плов! И это я ещё даже треть меню не перечислил! Заходите, заходите, сударь колдун, голодным и трезвым не выйдете, даю слово!
Отчаяние Фигаро зашкалило за все мыслимые пределы; сейчас следователь искренне жалел, что не осилил в своё время высший метамаг, и не может расщепить себя в эфире на три независимых потока, дабы вкусить всего и сразу. Желудок Фигаро протестующе взревел, ругательски ругая хозяина, умудрившегося с утра съесть всего-то один хлипенький железнодорожный бутерброд с рыбой-шпротой и запить его чаем, что больше походил на слегка подкрашенный хной кипяток.
