И вот случилось так – в сказках ведь чего только не случается! – что проезжала через город, в котором жили братья, местная графиня. Конечно же, знатная леди остановилась на лучшем постоялом дворе в городе, где как раз именно тогда старший брат резался в баре в карты, а младший хвастался перед всеми своим новым дорогущим платьем («...дороже, чем у самого короля!», пыжился Скряга Джон). Заприметив братьев, графиня сказала: «я слышала, что ты, Джек, никогда не проигрываешь, а ты, Джон, – самый богатый человек в королевстве. Предлагаю спор: если ты, Джон, обыграешь Джека, то я стану твоей женой, а если случится наоборот, то моим мужем станет Счастливчик!»
Графиня была на диво хороша собой, а свою несчастную жену младший брат давно свёл в могилу невообразимой жадностью и отвратительным характером, который с годами становился только хуже, поэтому оба согласились, не особо раздумывая. Точнее, не особо раздумывал старший, а вот Скряга Джон, памятуя о колдовском договоре с Астратотом, решил пойти на хитрость.
«И в какую же игру ты хочешь обыграть меня, брат?», спросил Скряга, ехидно скалясь.
«В любую! – Тут же ответил Джек. – Выбирай любую игру; я всё равно разделаю тебя под орех!»
Эта-то хвастливая фраза и оказалась фатальной ошибкой для Счастливчика, ибо его брат тут же сказал, что играть они будут в «Забери всё» – широко известную и по сей день вариацию подкидного дурачка, где банк забирает тот, кто в конце набирает больше всего карт, то есть, по сути, проигрывает.
Дар Астратота позволял выиграть в любой игре. На игру суть которой – продуть, он оказался не рассчитан.
Партия за партией оставалась за Скрягой Джоном, который ехидно посмеивался в предвкушении, и вот его загребущие руки уже рассовывали по карманам последнее золото Джека. Графиня, увидев это, захлопала в ладоши.
«Прекрасно, великолепно! – воскликнула она. – Но разве родной брат не даст Джеку шанс отыграться?»
«И верно, – взбешённый Счастливчик, которого только что выставили дураком перед кучей народа взревел раненым зверем, – я требую свою законную последнюю партию! Дай же мне столько денег, сколько пожелаешь, брат, и мы решим этот спор раз и навсегда!»
Скряга только пожал плечами: он знал законы картёжного мира. Поэтому он молча полез в карман за деньгами, но... Да-да, совершенно верно: в его карманах теперь было ровно столько же золота, сколько и в карманах его брата, а именно – нисколько вообще.
Все зрители, явившиеся поглазеть на невиданную дуэль разинули рты, когда Скряга Джон, краснея, вывернул пустые карманы. Но это было невозможно, ведь только что на виду у всего зала он запихивал себе в карманы целые горсти золотых монет!
Потерявший ум от злости, Счастливчик Джек выхватил нож, Скряга Джон тоже схватился за заточку... и вот уже двое братьев хладными трупами лежали на полу в лужах крови.
И тогда графиня грустно рассмеялась, обратилась в Астратота (коим, собственно, и была), склонилась над братьями и вырвала их сердца из груди, тут же заменив сердцами из холодного и чистого стекла. А когда братья на глазах застывшей от ужаса толпы встали, демон, схватив их за ноги, со смехом уволок обоих к себе в подземное логово. Но иногда, как говаривают местные старожилы, Астратот с гиканьем летает по небу, разбрасывая осколки сердец своих слуг, что стали, в конце концов, такими же чёрными, как и их души, а людям кажется, будто с небосклона падают звёзды...
В общем, это была обычная история о демоническом коварстве, которое никогда бы не сработало без дрянства человеческой натуры, и то, что в конце не помер вообще весь город, позволяло отнести данную конкретную историю к разряду «с хорошим концом». Но зато теперь Фигар окончательно вспомнил, кто такой Астратот.
Безумный Сказочник, Великан-лесоруб, Подземный стеклодув – упоминаний об этом существе было море. Другой жил то в пещерах под корнями лесных деревьев, то просто в чаще леса, а то и просто в обычном доме где-нибудь на отшибе. Но занимался Астратот, помимо древесно-стекольного промысла, человеческими сердцами: покупал у тех, кто победнее и продавал тем, кто побогаче. Зачем? Чтобы старые скупердяи тоже могли порадоваться жизни, ощутить давно забытый вкус молодости и, конечно же, заполучить чужие таланты. Беднякам же, продавшим свои сердца, вставлял демон на их место сердце из волшебного стекла – полностью функциональное, но холодное и безрадостное.
Короче говоря, всё было вполне себе по сказочным канонам, но Фигаро больше интересовало другое: существовал ли Астратот на самом деле?
«То есть, понятное дело, – думал Фигаро, осторожно отпуская сцепление и на самой малой скорости выруливая на городские улицы,– сам демон, без сомнения, существует. Раз уж упоминается в таком количестве колдовских формул, значит, точно существует, тут к бабке не ходи. Но передать таланты одного человека другому невозможно, в том числе, и способности к колдовству. Куратор Ноктус был, конечно, въедливой задницей, однако дезинформировать следователя он бы точно не стал. Тогда откуда это «Дети Астратота»? Может, кто-то, всё же... Да нет, чушь»
