Агент на передовой полностью

ГАММА: Ну что, Эд. Привет ещё раз. Теперь мы одни, в безопасности, и можем поговорить наедине. Первым делом хочу вас поблагодарить за то, что вы предложили нам свою помощь в трудные для нас дни.

ЭД: Не стоит. Главное, чтобы был толк.

ГАММА: Несколько обязательных вопросов. Если вы не против. В вашем отделе есть коллеги, которые вас поддерживают? Родственные души, которых мы тоже должны благодарить?

ЭД: Я один. Не надо больше никого беспокоить. Нет у меня сообщников, ясно?

ГАММА: Тогда давайте поподробнее о ваших методах? Вы много чего успели рассказать Марии, и у нас это, конечно, записано. Несколько слов о вашей работе с ксерокопиями. Вы ей сказали, что проделываете всё в одиночку.

ЭД: Ага, в этом и смысл, так ведь? Если материал чувствительный, значит, никого постороннего. Я вхожу, остальные выходят и ждут, пока я закончу. Их не отстирывали.

ГАММА: Не отстирывали?

ЭД: У них нет допуска к секретным материалам. Он есть ещё у одного сотрудника, и мы работаем по очереди. Она и я. Электронке сейчас никто не доверяет, правильно? Особенно в таких делах. Только бумажки, принёс-унёс, как в старые добрые времена. Если нужна копия — вот тебе паровая машина.

ГАММА: Паровая машина?

ЭД: Старенький ксерокс. Шутка.

ГАММА: Вы работали на паровой машине, и перед вами впервые промелькнула страница, посвящённая «Иерихону»? Так?

ЭД: Не промелькнула, а задержалась на целую минуту. Машину заело. Я стоял и смотрел.

ГАММА: И это, можно сказать, стало для вас богоявлением?

ЭД: Чего?

ГАММА: Откровением. Прозрением. Той самой минутой, когда вы решили сделать героический шаг и связаться с Марией.

ЭД: Я знать не знал, что её зовут Мария. Просто меня к ней направили.

ГАММА: Решение обратиться к нам вы бы назвали инстинктивным или оно созревало несколько часов или даже дней?

ЭД: Я просто это увидел и сразу подумал: блин, ну всё!

ГАММА: На той странице вы увидели важную пометку «Иерихон. Сверхсекретно», так?

ЭД: Я ей всё это сказал.

ГАММА: Но я не Мария. Вы говорили, что не видели адреса получателя.

ЭД: А как я его мог видеть? Это была середина документа. Ни адреса, ни подписи. Только заголовок и ссылка.

ГАММА: Однако вы сказали Марии, что документ был адресован Казначейству.

ЭД: Рядом стоял этот козёл из Казначейства и ждал, когда я всё скопирую. Какие тут ещё могут быть сомнения? Это вы меня так проверяете?

ГАММА: Я проверяю утверждение Марии, что у вас отличная память и что вы не приукрашиваете информацию для пущего эффекта. И какая там была ссылка?

ЭД: KIM/1.

ГАММА: Означающая?..

ЭД: Британская объединённая миссия разведслужб в Вашингтоне.

ГАММА: А цифра 1?

ЭД: Начальник или начальница британской команды.

ГАММА: Вы знаете имя этого человека?

ЭД: Нет.

ГАММА: Вы большой молодец, Эд. Мария не преувеличивала. Спасибо за терпение. Мы люди осмотрительные. Вы, случайно, не являетесь гордым владельцем смартфона?

ЭД: Я же дал Марии свой номер, нет?

ГАММА: В целях безопасности ещё раз не продиктуете? (Эд скучным голосом диктует номер. Гамма демонстративно записывает его в блокнот.)

ГАММА: Вам разрешают проносить смартфон на рабочее место?

ЭД: Запрещено. Сдаём при входе. Все металлические предметы. Ключи, ручки, мелочь. Пару дней назад заставили меня снять обувь, блин.

ГАММА: Потому что вас в чём-то заподозрили?

ЭД: Неделя проверки персонала. А перед этим была неделя менеджеров.

ГАММА: Мы можем вам предоставить незаметный прибор для фотографирования. Не металлический и не похожий на смартфон. Как вам такое предложение?

ЭД: Нет.

ГАММА: Нет?

ЭД: Это шпионские штучки. Я таким не занимаюсь. Я помогаю ради дела, когда считаю нужным. Вот и всё.

ГАММА: Вы также передали Марии другие материалы из европейских посольств, без грифа сверхсекретности.

ЭД: Ну, это чтоб она не думала, будто я какой-то мошенник.

ГАММА: Но обычный гриф секретности на них тем не менее стоял.

ЭД: Ну а как? Иначе я был бы не пойми кто.

ГАММА: И сегодня вы принесли для нас такой же материал? Он лежит в вашем невзрачном дипломате?

ЭД: Уилли сказал: «Принеси что сумеешь достать». Ну я и принёс. (Затяжное молчание, потом Эд с явной неохотой отщёлкивает замочки на дипломате, достаёт обыкновенную папку цвета буйволовой кожи, раскрывает её на коленях и передаёт ей.)

ЭД (пока она читает): Если от этого нет пользы, я умываю руки. Так им и скажите.

ГАММА: Для нас приоритетны, естественно, материалы под кодом «Иерихон». Что касается дополнительных материалов, то тут я должна буду проконсультироваться с коллегами.

ЭД: Не говорите им, от кого вы их получили, вот и всё.

ГАММА: И что, такие материалы… без повышенной секретности, без кодового слова… вы можете передавать их нам без особых проблем?

ЭД: Ага. Ну как. Лучше всего в обеденный перерыв. (Она вынимает из сумочки мобильный телефон и фотографирует двенадцать страниц.)

ГАММА: Вилли вам сказал, кто я?

ЭД: Он сказал, что вы стоите там наверху. Большая шишка.

ГАММА: Вилли прав. Я большая шишка. Но для вас я просто Аннета, датчанка, учительница английского языка, живу в Копенгагене. Мы познакомились, когда вы учились в Тюбингене. Оба оказались на начальных летних курсах по немецкой культуре. Я замужем, и вы мой тайный любовник, хотя я намного старше вас. Время от времени я приезжаю в Англию, и здесь мы занимаемся любовью. Эту квартиру уступает мне мой друг-журналист Маркус. Вы меня слушаете?

ЭД: Господи. Конечно слушаю.

ГАММА: Вам необязательно знать Маркуса в лицо. Он просто живёт в этом доме. Если у нас не получится встретиться, вы сможете оставлять документы и письма здесь, когда будете проезжать мимо на велосипеде. Маркус надёжный друг, и он проследит за тем, чтобы наша корреспонденция оставалась недоступной для посторонних. Мы это называем легендой. Вас она устраивает или вы желаете обсудить другую?

ЭД: Да вроде нормально. Пусть так.

ГАММА: Мы бы хотели вас вознаградить, Эд. Выразить нашу благодарность. Финансовым способом или в любой другой форме, как пожелаете. Может, жильё в другой стране на чёрный день? Что скажете?

ЭД: У меня всё есть, спасибо. Ага. Мне прилично платят. И накопил кое-чего. (Смущённая улыбка.) Занавески штука недешёвая. Новая ванна. Спасибо, конечно, но не надо. Считайте, что вопрос решённый. Больше не спрашивайте.

ГАММА: У вас хорошая девушка?

ЭД: А это ещё при чём?

ГАММА: Она разделяет ваши взгляды?

ЭД: В основном да.

ГАММА: Она знает, что вы с нами на связи?

ЭД: Вряд ли.

ГАММА: Она могла бы вам помогать. Быть посредником. По её мнению, где вы сейчас находитесь?

ЭД: По дороге домой. У неё, как и у меня, своя жизнь.

ГАММА: Её работа похожа на вашу?

ЭД: Нет. Точно нет. Ей это на фиг не надо.

ГАММА: И чем же она занимается?

ЭД: Слушайте, хватит уже о ней, а?

ГАММА: Хорошо. Вы не привлекли к себе внимания?

ЭД: Это как?

ГАММА: Не украли деньги у своего начальника? Не вступили, как со мной, в запретную любовную связь? (Ждёт, когда Эд оценит её шутку. Наконец до него доходит, и он выдавливает неискреннюю улыбку.) Не выясняли отношения со старшими по званию? Вас не считают недисциплинированным или, ещё хуже, подрывным элементом? Не стали объектом внутреннего расследования в результате содеянного или отказа выполнить приказ? Они не догадываются, что вы нарушаете установки? Да? Нет?

(Эд ушёл в себя. Нахмурился. Знай она его лучше, Гамме стоило бы терпеливо подождать, пока он вылезет из своей скорлупки.)

ГАММА: (игриво): Может, вас что-то смущает и вы это от меня скрываете? Мы люди толерантные, Эд. У нас давняя традиция гуманизма.

ЭД: (подумав): Я нормальный, ясно? Таких, как я, мало, вот что я вам скажу. Все сидят по своим каморкам, отгородившись забором, очкуют и ждут, когда кто-то другой что-то сделает. А я делаю. Вот так вот.