Агент, переигравший Абвер полностью

– Так точно, агаи командир.

– Ну-ну, – впервые за все это время улыбнулся Коля. Он не был знатоком языка фарси, но в слове «агаи» ему послышались явно уважительные нотки по отношению к себе.

Американский грузовик «Студебеккер», с установленным на кузове брезентовым тентом, остановился за несколько домов до места свадьбы. Из кабины выскочил невысокого роста плечистый человек и подбежал к Колиному автомобилю.

– Капитан Горьков, – представился военный.

– Лейтенант Попов. Ну что, капитан, работаем?

– Так точно.

– Амир, готов?.. Пошли.

Жора подошел к высокой глухой калитке один. Постучал в нее и, когда ему открыли, только успел поздороваться с добродушной улыбкой на лице. По законам восточного гостеприимства – «Гость послан Богом!» – его взяли под руки и с радушными возгласами ввели во двор. Калитка еще была открыта, когда за спиной Жоры неожиданно раздался пронзительный свист невесть откуда взявшегося капитана и на свадебный двор, где гуляли около двухсот человек, вломился взвод советских автоматчиков. Надо отдать должное капитану, тот хоть и сотворил несусветную глупость, подняв страшный переполох, террориста тем не менее среди двух сотен гостей он обнаружил раньше, чем тот успел вытащить из внутреннего кармана пиджака пистолет и открыть пальбу. Все бы, может, и обошлось как-нибудь, но вот заповедь, которая гласит, что гость в доме – главный человек, нарушать не дано никому. Почти вся свадьба с проклятиями поднялась и пошла за «Студебеккером» вызволять из неволи гостя. Террориста, конечно, никто не освободил, но шуму было очень много. И разговоров, осуждающих советские порядки, тоже.

– …А ведь все можно было сделать тихо, мирно и незаметно, – закончил рассказ Жора.

– Да уж. Ничего не скажешь, наворотили дел, – с сожалением заключил Агаянц. Похоже, он был в курсе сказанного.

– Но худа без добра не бывает, – продолжил Жора. – Я, когда вошел во двор, несмотря на всю суматоху, заметил и Гоар, и Симона. Автоматчики, что скрутили террориста, произвели убийственное впечатление на Симона. Лица на нем не было. Наверное, представил, что может случиться там, в Советском Союзе, если, тьфу-тьфу, его будет арестовывать спецназ. Тут-то к нему и подошла Гоар. Я не слышал, о чем они говорили, меня вынесла толпа гостей и понесла к военной прокуратуре митинговать, чтобы отпустили арестованного. Но потом Гоар рассказала, что практически вошла в полное доверие к Симону. Тому хотелось выговориться, и Гоар слушала его долго, пока в пылу откровения он ей не выболтал все, в том числе и то, как стал курсантом английской разведшколы. «Если б кто знал, как мне не хочется быть заброшенным туда», – признался он Гоар. – «Могу себе представить», – пожалела его она.

– Вербовать человека на пике его страхов, это, конечно, уметь надо. Промахнешься, считай, сам пропал. Но если попадешь точно в цель… Тут надо внимательно слушать собеседника и в нужный момент подсказать такой выход из положения, какой выгоден тебе, но чтобы пришел к решению он сам. – Агаянц с любопытством посмотрел на Жору и подзадорил того вопросом: – Чего нахмурился? Или не учили вас англичане методам вербовки?

– Ну почему же, учили.

– Вот и я о том же. Гоар все правильно делает. Но она еще не «сшила» из английского сукна советский костюм для Симона, а лишь только сметала крупными стежками. Так что с ним еще придется повозиться.

– С костюмом или с Симоном? – рассмеялся Жора.