Жизнь и судьба Зои Ивановны Воскресенской-Рыбкиной камня на камне не оставляет от скептических убеждений, что любого человека можно без труда изучить, понять, заглянуть ему в душу, словом, «раскусить».В СССР и за рубежом Зоя Ивановна была известна как популярная детская писательница, лауреат Государственной и иных литературных премий, общий тираж произведений которой составлял более 21 миллиона экземпляров.И никто из ее читателей даже подумать не мог, что милая, обаятельная женщина – полковник органов государственной безопасности, 25 лет прослужила в советской внешней разведке агентом-нелегалом.В Берлин по приглашению своего друга разведчика Эдуарда Пахомова приезжает известная детская писательница Зоя Воскресенская. В это же время в Берлине происходит загадочное убийство Ганса Крафта – известного антифашиста, бывшего летчика Люфтваффе. Эдуард пришел к нему домой и обнаружил на полу труп Ганса с пробитой головой. Разведчики начинают собственное расследование преступления. Следы убийцы вывели их на американских агентов. Но не это стало для советских нелегалов шокирующим открытием, а достоверная информация о том, кого именно поддерживали и прикрывали американцы…Фашистскому палачу и садисту уйти от возмездия не помогла даже операция по смене пола.
Основано на реальных событиях
© Хутлубян Х.М., 2022
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
Время приближалось к полуночи. Дорога на Прагу была пуста. Зашторенное облаками небо низко склонилось над чернеющей горловиной небольшого автомобильного тоннеля, будто пыталось заглянуть в него. Сюда некоторое время назад нырнула темная «Шкода Рапид», что свернула с трассы, срезая путь к чехословацкой столице. Легковик, показавшись из другого конца тоннеля, должен был уже выскочить на дорогу. Но скрежет шин и железный грохот, вперемежку с глухим звоном разбившегося стекла, говорили… нет, кричали о том, что произошла большая беда!.. Видавшая всякое ночная темь, однако, лишь близоруко щурилась и не могла ничего разглядеть…
В кабинете заместителя начальника управления по диверсионным операциям генерал-майора Наума Эйтингона горела настольная лампа. Наум Исаакович в который раз перечитал распечатку звонка начальника Управления контрразведки Центральной группы советских войск в Австрии и Венгрии генерал-лейтенанта Михаила Белкина, закурил папиросу и тихо протянул:
– Не-по-ни-маю.
Генерал Белкин, как следовало из написанного, ночью 27 ноября ехал из Карловых Вар в Прагу. Под утро, недалеко от чешской столицы, на обочине перед мостом, увидел разбитую машину «Шкода». В ней – два окровавленных трупа. В одном из них генерал опознал сотрудника бывшего Первого главного управления (внешней разведки) МГБ СССР – недавно преобразованного в Комитет информации – полковника Рыбкина, который находился на переднем сиденье рядом с водителем. Белкин вынул из кармана Рыбкина документы, прихватил полевую сумку полковника и поехал дальше в Прагу, чтобы сообщить о случившемся и потребовать расследования.
Теперь Эйтингону вновь позвонили, только уже из столицы Венгрии, и сообщили, что под Будапештом обнаружена разбитая машина «эмка» и в ней двое: полковник Рыбкин (!) с удостоверением личности в кармане своей шинели и солдат-шофер. Оба мертвы!
– Что происходит? – Эйтингон внимательно посмотрел на погасший окурок в пепельнице и, достав из пачки новую папиросу, прикурил с третьей спички, обломав первые две о бок коробка. Размышляя о произошедшем, он пошел дедуктивным путем – от общего к частному. Полгода назад все советские разведслужбы, в том числе Первое главное управление МГБ, в ходе правительственной реорганизации были объединены в единый орган – Комитет информации (КИ) при Совете министров СССР. В системе КИ действовали восемь управлений, шесть функциональных отделов, а также – два самостоятельных направления: «ЕМ» (эмиграция) и «СК» (советские колонии за рубежом). Реформирование в стадии становления вносило определенную сумятицу в работу структур. Но в разведке служат люди из особого сплава, которых трудностями или даже экстраординарными ситуациями сбить с толку практически невозможно. Полковник Рыбкин – опытнейший разведчик – был из числа таких сотрудников.
«Но что это? Как может один и тот же человек погибнуть дважды в разных местах?! – задавался вопросом генерал. – Какая-то чертовщина! Полковник Рыбкин при выполнении особо важного задания в Праге погибает при невыясненных пока обстоятельствах в автоаварии. На следующий день он же разбивается насмерть под Будапештом?! Полный абсурд!.. Так. Что известно? Известно, что генерал Белкин неожиданно ночью отправился в Прагу из Карловых Вар и поехал не по обычной дороге, а сделал крюк. Зачем?.. Он уже знал, что произошло?.. Если да, то откуда?.. Так. А если… он не знал, что произошло, но знал, что… должно было произойти?.. Стоп!.. Тогда… Что – «тогда»?.. Нет! Чушь! А если он ехал на встречу с Рыбкиным?.. Возможно. А могло случиться, что водитель Рыбкина спешил и, обгоняя в темноте, например… гужевую повозку, не справился с управлением и врезался во встречный грузовик? И да, и нет».
В голове прокручивались вопросы, вплоть до абсурдных. Взаимоисключающие версии то рассыпались, как песок, то появлялись вновь, и все требовалось систематизировать, досконально проверить, чтобы ничего не упустить. А потому отбрасывать какие-либо варианты было нельзя.
Наум Исаакович подошел к окну. Проснувшаяся после долгой ночи Москва как всегда с ходу включилась в водоворот дел. Время полетело без тормозов. На столе, не считаясь друг с другом, трезвонили телефоны. Хозяин кабинета поднимал трубки, кого-то отчитывал, перед кем-то отчитывался…
