– Жора! – Это был голос Коли Попова. – Ты живой?
– Живой.
– Опять самовольничаешь?.. Что там рвануло?
– Противопехотная граната.
– Откуда она?
– Английская. Я подобрал ее наверху, у колодца.
Коля внимательно посмотрел на Жору и, кивнув в сторону двери, спросил:
– Там кто?..
– Хабир. Вернее, капитан фон Нойман, как он сам представился. Убийца Мурата. А еще глубоко законспирированный агент абвера.
– Которого мы едва не упустили, – добавил Попов и повернулся к двум спецназовцам: – Бойцы, проверьте там.
– Живой. – Отозвался один из них, после того, как вошел. – Можно сказать, крупно повезло. Ранение в плечо и царапины на голове. Граната в воздухе разорвалась, он упал на землю… получается, поднырнул под нее. Это и спасло.
– Пакуйте его.
Когда один из спецназовцев достал из голенища сапога наручники для Хабира, у того в руке неожиданно мелькнул пистолет и… треснул выстрел!.. Никто толком ничего и понять не успел. Солдат вскрикнул, схватился за бок, завалился на стену и медленно осел в воду. Следующий выстрел пришелся в сторону Жоры. Пуля, просвистев, врезалась в стену, в сантиметре от его виска. Это стало последним, что успел сделать Хабир. Потому что Попов разрядил в него весь барабан, молниеносно вырвав из кобуры свой наган.
– Что с бойцом? – обратился он к солдатам, подхватившим раненого.
– Сквозная рана, – осмотрев товарища, доложил один из них. – Жить будет.
– Срочно наверх его, – потом, повернувшись к Жоре, добавил: – Вообще-то нужно быть осторожней.
– Учту. Спасибо.
– Не за что. Говоришь, это убийца Мурата?
– Да. – Жора исподлобья посмотрел на Хабира-Ноймана. Смерть его была ужасна. Одна из пуль, выпущенная из нагана Попова, сколола большой, заостренный кусок бетона от стены, который, упав, пробил немцу горло, из которого теперь хлестала кровь.
– Больше он никого не убьет, – перехватив взгляд Жоры, произнес Коля, убрал оружие в кобуру и сплюнул в сторону.
Жора молча опустил голову. Возможно, он подумал о том, что убийца Мурата получил по заслугам? А может, о том, что и сто Хабиров не стоят одного вздоха Мурата. Коля не спросил, а Жора ничего не сказал ему, лишь смахнул ладонью горечь с глаз.
Вечером следующего дня, когда в английском посольстве отмечали день рождения премьер-министра Черчилля, Жора собрал ребят на горной поляне. Гоар жарила каштаны, а сам он рассказал, кто на самом деле убил их друга – маленького храброго Мурата – и какая кара постигла Хабира, который оказался одним из главных немецких шпионов и палачей!
– Сейчас встретил бы фашистского гада, еще раз убил бы! – сжав кулаки, грозно изрек Ашот.
– Значит, мы сдержали клятву, которую дали на могиле Мурата, – отозвался Айказ.
– Столько времени был рядом, а мы не могли его раскусить, – заключил Шекспир. – Неплохой артист!
Лишь Оганес и Гоар ничего не сказали. Они уже выразили свои эмоции, когда Жора поведал им о произошедшем, так уж получилось, немного раньше, чем другим: «Собаке – собачья смерть»! – произнесли в один голос брат с сестрой.
– Отец никогда не доверял Хабиру, – презрительно усмехнулся Казанфар. – Говорил, что тот связан с немецкими агентами. Теперь небось удивится, когда я расскажу, что Хабир сам был махровым немецким шпионом. Два года назад купил по соседству с нами домик, лавку фруктовую открыл, говорил, что раньше жил в бедном квартале Тегерана. Честно скажу, я верил его байкам, а отец – нет.
– Он у тебя умный и гуманный человек, – поднял вверх указательный палец Шекспир. – Это люди говорят. Не обижайся, брат, можно я сообщу ребятам эту замечательную новость?
– Говори, ладно, – махнул тот рукой.
– Ребята, у нашего Казанфара появилась маленькая сестренка. Как вам такое?
– Когда?
– Вот так новость!
– Как сестренка?
– Почему ты молчал? – удивленно загалдели все разом.
– Сам начал, сам и рассказывай, – повернулся к Шекспиру смущенный Казанфар.
Шекспир, как и подобает человеку, причастному к искусству, рассказал трогательную историю о том, как приспешница Майера убила мать маленькой девочки, работавшую санитаркой в госпитале, и что Люси решила удочерить малышку, но ей не разрешили. Тогда это сделал отец Казанфара. И жена поддержала мужа, сказав: «Арзу, я всегда мечтала иметь двоих детей – мальчика и девочку. Раз Господь послал нам этого ребенка, мы не откажемся от него, а примем с благодарностью». Вот такие у нашего Казанфара благородные родители!
Глядя на то, как Шекспир окончательно вогнал в краску бедного парня, Гоар спросила его:
– Казанфар, а где Люси? Я слышала, она уехала. Надолго?
– Нет. Повидается со своими родителями и вернется. Они сейчас в Союзе.
– Как хорошо! – обрадовалась за Казанфара Гоар. Ребята тоже стали подходить к нему – кто пожимал руку, кто похлопывал по плечу. Все искренне радовались тому, что человеческое сострадание и тепло не дали потеряться в этом огромном мире, охваченном огнем войны, одной маленькой девочке, оставшейся сиротой.
– Не смерть, не страх правят людьми, а доброта и любовь! – завершил свой рассказ Шекспир. Помимо своей воли он увидел в этот миг освещенную прожекторами сцену, себя на ней и – взорвавшийся аплодисментами зрительный зал!
