Стараясь не слушать их, я лежала с закрытыми глазами в чисто убранном номере отеля. Мне хотелось побыть одной. На секунду мелькнула мысль, не открыть ли мини-бар, чтобы заглушить крики, но я тут же прогнала ее. Больше никогда.
Вместо этого я попыталась мысленно связаться с королем Огмиосом. Там, в бурлящих глубинах моего сознания, ощущалось чужое присутствие, паутина воспоминаний и мыслей, которые мне не принадлежали и которые я с трудом понимала.
Я осторожно притронулась к паутине, к темным нитям воспоминаний, и меня тут же захлестнул такой мощный поток образов и чувств, что перехватило дыхание. Я тут же отпрянула, сердце бешено застучало.
Огмиос был очень старым фейри. Он прожил немало веков. Погрузиться в его воспоминания – все равно что нырнуть в Атлантический океан и утонуть за считаные секунды… Нет. Если я хочу узнать какие-то его мысли, придется их выловить. Осторожно.
Я колебалась. С чего начать? Я не знала, как просканировать паутину воспоминаний на предмет слабых мест короля.
Начну с себя – его величайшего позора.
Закрыв глаза, я представила тот день, когда Огмиос пришел навестить меня и содрогнулся от вони. И когда я использовала этот образ, в паутине воспоминаний ярко вспыхнула одна ниточка…
Я отстранилась, у меня перехватило горло. Его ядовитые мысли вызывали отвращение, подпитывали мою ненависть и гнев. После секундной передышки, собравшись с мыслями, я снова приблизилась к воспоминанию. Оно соединялось с другими, и одно – самое яркое и сильное – притягивало меня.
Я мысленно потянулась к воспоминанию и коснулась нити…
Мужчина в небесно-голубом бархатном костюме стоял передо мной на плиточном полу, выложенным великолепной мозаикой в виде черепа под водой. Его руки тряслись, и его ужас доставлял мне мрачное удовольствие. Я склонился над столом, пытаясь скрыть улыбку. Солнечный свет, струившийся из высоких окон, освещал его рыжие волосы.
– Мне очень жаль, Ваше Величество, – заикаясь, пробормотал он. – Но человеческая женщина настаивала, что вы перед ней в долгу. Мне приказать бросить ее в камеру?
Я холодно взглянул на жеманного слугу. Бесполезный. Все они такие – кроме одного.
– В долгу? – Я позаботился, чтобы он услышал ярость в моем голосе. – Перед человеческим животным? Мерзкой зверюгой? Как тебе это в голову пришло? Удивительно, что ты беспокоишь меня по такому поводу прямо перед заседанием Совета.
– Разумеется, Ваше Величество, – слуга склонился еще ниже, коснувшись лбом края мозаики с черепом. – Я немедленно позабочусь о ней.
– Нет. Ты ни о ком не позаботишься. Ступай к капитану стражи и передай, чтобы тебе всыпали тридцать плетей за бесполезность. А когда выйдешь отсюда, пришли ко мне человеческое животное. Я сам о ней позабочусь.
Слуга едва не споткнулся о свой плащ, торопясь к выходу. Не слишком ли мягкое для него наказание?
Мой взгляд упал на вазу с яблоками на углу стола. Они пролежали два дня и уже не такие сочные и соблазнительные, как раньше. Все, конечно, нетронутые. Нужно заменить их на свежие.
Дверь распахнулась, и вошла молодая женщина с тряпичным свертком в руках. Ее страх пронзил меня горячим возбуждением. Я едва не закрыл глаза от наслаждения, но поборол искушение. У ее ужаса был знакомый привкус.
Это
Моя ошибка годичной давности, после поминовения моих родителей. Отвратительная слабость. Ее тело было таким молодым, мягким, манящим… и она воспользовалась случаем. Блудница. Животное.
Сверток внезапно зашевелился, тихо пискнув. Женщина прижала его к себе, что-то бормоча. Это был младенец.
– Чего тебе, потаскуха? – ледяным тоном поинтересовался я.
– Ваше Величество, десять месяцев назад мы встретились на церемонии нанесения рун на камень. Вы были…
– Я тебя помню. И помню ту ночь. Ты запросто раздвинула ноги, не так ли? – Возможно, она и красивая тварь, но ее безнравственность вызывала отвращение.
