– Я сообразил, почему упомянул Лоубир. Исключительно потому, что недавно кое-что по ее поводу услышал. Когда занимаешься связями с общественностью, такое часто бывает, сам знаешь.
Он был уже абсолютно трезв и даже не страдал похмельем. Недертон знал, что и то и другое достигается за счет препаратов, которые сами по себе отнюдь не безвредны, – за временное облегчение платишь куда более тяжелой ломкой чуть позже.
– Хотите что-нибудь заказать? – спросил тощий бледный официант в лиловой рубашке с черным галстуком-ленточкой и с заложенным за ухо карандашом.
– Эспрессо. Спасибо, – ответил Недертон и снова повернулся к Промшу. – Я не официальный ее помощник.
– Как сотрудника лондонской полиции. Однако мы оба знаем, чем она занимается.
– И в этом тоже.
– Однако вот ты здесь, в ответ на мой звонок, в котором я тебя не упоминал.
– Что не должно тебя удивлять, если ты хоть что-то о ней знаешь.
– Конечно, – ответил Промш. – А дело такое: я случайно узнал кое-что, о чем ее неплохо бы поставить в известность. Не услышь я это в бурных волнах сплетен, по которым нас обоих носит, мы с тобой сейчас бы не разговаривали.
– Да?
– Некое влиятельное лицо упомянуло об этом в частном разговоре. Не напрямую, но намек был вполне прозрачный.
– Но ты не скажешь, кто это? Во всяком случае, не скажешь сразу?
Официант – по виду одновременно рассеянный и сверхъестественно предупредительный – поставил на стол эспрессо. Когда он ушел, Промш сказал:
– Антон, брат Льва. Клептарх более традиционного толка. Знаком с ним?
– Шапочно.
– Они со Львом не близки, – продолжал Промш. – Лев делает вид, будто тяготится ролью клептарха. До сих пор не было сомнений, кто унаследует отцовский бизнес. Не Лев. Я правильно говорю?
Недертон знал, что сомнения такие были, хотя вроде бы остались в прошлом.
– Лев не обсуждает со мной семейные дела, – соврал он, – но в целом да. Антон, как старший, первый наследник, Радомир – следующий.
Радомир, средний из трех братьев, вполне бандитский персонаж, воображал себя искусствоведом.
– Таким образом, Льву позволяют баловаться своими увлечениями, – сказал Промш, – пока более традиционно настроенные старшие братья, не разделяющие его презрения к деньгам и власти, участвуют в различной деятельности, сопряженной с фамильным бизнесом.
– Да, наверное.
– Отец Льва… – Промш понизил голос, – уже не считает Антона достойным преемником.
– Почему? – удивился Недертон.
До того как Антон пролечился от алкоголизма, отец подумывал лишить его наследства. Достигнув того, что сотрудники патнемской клиники горячо не советовали называть полным избавлением от зависимости, Антон вернулся к прежним обязанностям. Именно благодаря этому Лев узнал про клинику, которую потом настоятельно рекомендовал Недертону. Иначе тот не сидел бы сейчас здесь, а дома его не ждали бы жена и сын.
– Слова не мои, а моего информанта, – сказал Промш.
– Теперь это уже «информант»? – Недертон на пробу отпил эспрессо, который оказался превосходным. – И кто же твой информант? – спросил он, не рассчитывая на ответ.
– Жена Льва. Они разъехались, – ответил Промш, наблюдая за его лицом.
Недертон, отпивавший второй глоток, очень удивился.
– Не просто разъехались, как я понимаю, – сказал он.
– Развод еще не оформлен.
– И почему ты считаешь, что Лоубир это интересно?
– Поскольку у Антона роман с женой Льва.
– Лев в курсе?
– По-видимому, нет.
– А дети? – До рождения Томаса такой вопрос не пришел бы ему в голову.
– Не знают.
– Потому-то она и выгнала Льва?
– Нет, – ответил Промш. – Это случилось, когда она узнала, что у Льва есть любовница. Впрочем, недавно она выяснила, что ту девицу подсунул Льву Антон.
Недертон обдумал услышанное.
– Все это, безусловно, очень неприятно, вне зависимости от того, правда или выдумка, но я решительно не понимаю, что тут интересного для инспектора Лоубир.
– Доминика это знает, потому что Антон принимает наркотики. Китайские, по всей видимости абсолютно неопределяемые в крови или в чем еще. Однако они растормаживают его, и он выбалтывает ей то, чего иначе бы не сказал. Отец тем временем заподозрил его в наркомании и, разумеется, передумал оставлять ему бизнес.
В поле зрения Недертона появилась эмблема Лоубир, маленькая корона. Он тронул языком левый резец.
– Спросите его, откуда Доминика знает про отца, – сказала она.
– Откуда Доминика про это знает? – спросил Недертон. – Отец делится с ней своими опасениями?
– Нет, – ответил Промш. – Антон сам рассказал под кайфом.
– А ему откуда известно? – спросил Недертон.
– Ему сообщил некто, проникший в самые секретные каналы связи его отца. И этот человек, по словам Доминики, хочет упразднить должность Лоубир.
При последних словах вновь запульсировала золотая корона.
– Скажите, что я с ним поговорю, – потребовала Лоубир. – Вам лучше уйти.
– Она сама с тобой поговорит, – сказал Недертон. – Я ухожу, не буду мешать.
Он встал.
– Что? – Глаза у Промша расширились. – Эмблема с короной? Это ее?
– Да. Советую принять вызов. – Недертон зашагал к двери.
– Алло? – раздался у него за спиной голос Промша. – Да-да. Биван. Очень приятно. Спасибо…
