Дрон задом выехал на улицу и повернул в сторону, противоположную той, куда увезли Верити и девушку из «Шпикра».
– Я отключил дрону звук, Уилф, – сказал Коннер, – так что ты можешь у себя не отключать.
– Это правда, про бомбу?
– Нет, – ответил Коннер.
– Куда ты их везешь?
– Подальше от проулка. Приедут знакомые Фан на грузовике, заберут контейнер.
– А если «Курсия» пришлет кого-нибудь еще? – Недертон смотрел, как дрон крутит баранку. Ощущение, будто ведешь сам, только манипуляторами.
– Вряд ли. Там уже поняли, что операция провалена, и не захотят иметь ничего общего с нанятыми ребятами, про которых думают, что те лежат мертвые в проулке.
– Где ты добыл навесной замок? – спросил Недертон.
– Ребята Фан повесили его сразу за дверцей. Те, что снаружи, были чисто для виду.
– А куда мы после того, как бросим эту машину?
– Нас заберут, – сказал Коннер, – и отвезут туда, где Хауэлл и его француженка чего-то замутили. Чего именно, мне не говорят.
Он сбавил ход, свернул на перекрестке направо, в улицу поуже, без разделительной полосы.
– Ты из аэродронов опрыскал каждого ядовитым аэрозолем? – спросил Недертон.
– Перцовые баллончики. Каждому персонально в рожу. – Коннер остановился между двумя фонарями, за американским автомобилем, который, подумалось Недертону, со временем вполне может оказаться в коллекции Зубова-деда. – Все, включаю звук. – Он прочистил горло. – Оставляю вас, ребзя, но мне нужно еще тридцать минут вашего молчания, начиная с этой секунды. Это значит не звонить, не принимать входящих, не писать эсэмэсок, не выходить в интернет, не связываться по рации. Мой младшенький за этим проследит, я его под машиной оставлю. Если сомневаетесь, что он взорвется при любой вашей попытке выйти на связь, можете проверить, я не возражаю.
Он выбрался на асфальт и сказал Недертону:
– Звук отключен.
В детской заплакал Томас.
– Мне нужно пойти к ребенку, – сказал Недертон, вскакивая.
– Валяй, – ответил Коннер тоном человека, который замечательно проводит время.
Верити смотрела трансляцию с Коннерова дрона. Он катился, в одиночестве, по какой-то боковой улочке, сейчас абсолютно пустой. По-видимому, все еще в Догпэтче.
– Вы знаете Карсин? – спросила сзади Мануэла.
– Она у меня работает, – ответил из-за руля Верджил. – Меня зовут Верджил. Верджил Робертс.
– Это ты заплатил, чтобы я рассказывала ей про физику компьютерных игр?
– Да. Она должна была увести тебя от мест, где ты обычно бываешь. Чтобы «Курсии» было труднее тебя найти.
– В «Шпикре» не знаешь, кто тот, за кем следишь, а тем более кто клиент, – сказала Мануэла. – Поскольку заявка была новая, я не ожидала увидеть Верити. Заявку отменили, как только вы ушли. Потом позвонила Карсин.
– Мы подумали, люди из «Курсии» могли заметить, что вы с Верити друг друга узнали, а значит, ты в опасности.
– А вам-то что? – спросила Мануэла.
– Это не я решал, – ответил Верджил, – но я рад, что ты с нами, а не с ними.
– А что там был за дроид, которых их всех раскидал? – спросила Мануэла.
Верити глянула поверх тульпагениксовских очков, пытаясь сообразить, где едет Верджил.
– Дрон удаленного присутствия. Коннер управляет им из Вашингтона.
– Будь это манга, ему бы нарисовали спидлайны. Линии движения. Классный персонаж. С виду такой неповоротливый, а потом видишь, какой он быстрый, и прям балдеешь. – Она глянула на Диксона. – Не запомнила, как тебя зовут.
– Диксон, – ответил он, поворачиваясь к ней.
– Диксон его сделал, – сказала Верити. – Дрона.
– Сделала Кэти, – поправил Диксон. – Я только следил за принтерами, добывал и модифицировал готовое оборудование.
– Это благодаря тебе он такой быстрый, – сказал Верджил. – Благодаря твоему оборудованию.
– Неограниченный бюджет, – ответил Диксон. – Нужен моторчик – заказываешь лучший немецкий моторчик.
– Так вы все работаете на Верджила? – спросила Мануэла. – Или на кого он там работает?
– Я – нет, – объявила Верити.
– Только я один, – сказал Верджил. – Если не хочешь сосчитать себя, Мануэла.
– Я?
– Сию минуту ты получаешь вдвое больше почасовой ставки, которую назвала Карсин, – ответил Верджил.
– Класс! Но на кого я работаю?
– На Стетсона Хауэлла, – сказала Верити.
– Вау, – протянула Мануэла. Наконец-то они смогли произвести на нее впечатление.
Я вернулась.
На трансляции с дрона, как титры. Исчезло.
Линии движения.
Вокруг белой гельветики возникли настоящие линии движения, тоже белые, расходящиеся лучами, как в манге. Текст исчез.
– Умереть и не встать, – услышала Верити свой голос.
– Что с тобой? – спросила Мануэла.
– Если ты еще раз нахрен воскреснешь, а потом снова пропадешь, я тебя убью, – сказала Верити.
Трансляция с дрона исчезла. Они ехали уже по другой улице. Мануэла испуганно молчала.
