Я ощутила на плечах его горячие ладони, и Генрих отстранился от меня. С лёгким сожалением я смотрела, как инститор поднимается.
— Я не бросаю дело на полпути, — холодно произнёс он. — Поднимайся! Я вижу, что тебе уже лучше, ведьма! Не притворяйся умирающей.
Я вздохнула: может, объятие мне только померещилось? В мои плечи вцепились жёсткие пальчики Забавы. Лицо русалки было белым, а по щекам скользили желваки.
— Вукула не отвечает! — обвинила она меня.
— Нашла чем удивить, — хмыкнула я, с трудом поднимаясь на ноги.
Генрих закинул сумку на плечо и бросил:
— Значит, придётся самим наведаться в гости.
Машина притормозила рядом с белоснежными воротами, по обе стороны от которых расходились каменные волны ограды ручной работы. Над всем этим великолепием возвышались вершины аккуратных деревьев, за которыми виднелись стены шикарного особняка.
Забава вылезла из такси и застыла на месте, челюсть её отвисла, а глаза расширились. Генрих, как самый платёжеспособный из нас, расплачивался с таксистом. А я с усталым вздохом выбралась из душного такси и вдохнула ароматный воздух.
— Снова здорово, — проворочала я, и русалка оглянулась на меня.
— Скажи, почему же ты отказала Вукуле? — поражённо ахнула она. — Это же… дворец!
— Вот сама и полезай в золотую клетку, — фыркнула я, с неприязнью рассматривая пики башен особняка. Вукула говорил, что оттуда хорошо просматривается округа. — А мне что-то не хочется.
— Так уж и клетка, — протянула Забава. — Я вообще думала, что мы в лес поедем. И в самой густой чаще будем искать старые сырые пещеры… или норы…
— Норы?! — прыснула я. — Да, с фантазией у тебя всё в порядке! — И шёпотом добавила: — Представляешь, Вукула рассказывал, что они даже на кроватях спят!
— Какие-то неправильные волколаки, — грустно вздохнула русалка.
— Ага, — фыркнула я. — Совершенно неромантичные!
Такси отъехало, в воздух взметнулась пыль, и Генрих вышел к нам из клубов, как герой из старого вестерна. Сердце моё замерло: вот это зрелище весьма романтичное… Я поспешно отвернулась и сглотнула.
— Ты раньше была здесь? — требовательно уточнил Генрих, и я пожала плечами.
— Здесь, — я указала на землю под ногами, — была. Там, — я вытянула руку в сторону забора: — Никогда! И надеялась, что не буду. Но не всем мечтам суждено сбыться…
Генрих коротко кивнул и уверенными шагами двинулся к воротам, поднял руку, и громкий стук разорвал тишину. Я бросилась к инститору:
— Ты что делаешь?
Он поправил сумку на плече и оглянулся, но взгляд его скользнул выше моей головы и устремился вдаль.
— Они уже знают о нас, так зачем тянуть ведьму за метлу? Тем более, что кавалерия на подходе…
Мы с Забавой развернулись. Я выцепила взглядом невзрачный автомобиль с затемнёнными стёклами. Машина остановилась метров за триста до нас, окно слегка приоткрылось, в щели показались пальцы. Я недоумённо таращилась на неприличный жест, а Генрих тихо рассмеялся. Сумка его соскользнула с плеча и плюхнулась в дорожную пыль.
— Это же Лихо! — возмущённо прошипела Забава. — Что он тут делает?! Я же просила ничего ему не говорить…
Генрих повернулся к воротам и равнодушно проговорил:
— Ты просила это до того, как выяснилось, что нам придётся лезть в логово волколаков. Даже если придётся погибнуть, мне очень не хочется быть сожранным.
Забава подалась вперёд, намереваясь ещё что-то сказать Генриху, но раздался громкий скрежещущий звук, и калитка приоткрылась.
— Вам чего? — недружелюбно буркнул человек с такой мрачной физиономией, словно его насильно вытащили из леса и надели жутко неудобные штаны, в которых некуда деть хвост. — Кто такие?
— Инститор, ведьма и русалка, — ровно проговорил Генрих.
Щетинистый волколак громко икнул, а через секунду недобро рассмеялся:
— Балабан? Ну ваще блеск! Ща я тоже пошучу! Смажу по чердаку, а жучек твоих…
Генрих бросился вперёд, волколак попытался хлопнуть перед его носом дверью, но инститор навалился всем телом, и калитка медленно отворилась. Мужчины повалились на землю, и у горла небритого блеснул зазубренный нож.
— Тебя на красный галстук взять? — прорычал Генрих.
Глаза небритого расширились, рот распахнулся, а тело замерло. Инститор быстро отвёл нож и вырубил волколака ударом в висок. Забава переступила выступ ворот и медленно осмотрелась. Я заметила, что руки её задрожали, а глаза болезненно заблестели.
— Не стоило этого делать, — прошептала она. — У них же мама! Может, им просто деньги нужны…
— Забава?
Услышав удивлённый возглас Вукулы, я подпрыгнула и неловко ударилась головой о железный край ворот. Тихо взвыла и прижала руки к темечку, под пальцами уже ощущалась здоровая шишка.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Вукула, быстро приближаясь к дрожащей русалке, Генриха он намеренно проигнорировал.
Я застыла на месте, боясь показаться из-за калитки. В щель между дверью и воротами я разглядела заплывший сине-зелёный глаз и разбитые губы. Я сжала зубы и метнула на инститора уничтожающий взгляд, Генрих же насмешливо смотрел на Вукулу.
— Она мать свою ищет! Не видел?
