На Нельсона мои слова явно произвели впечатление.
– Все равно надо было рассказать мне обо всем,– тоном ниже произнес он.
Я пожала плечами.
– Не было желания. Ты извел бы меня нравоучениями, и я чувствовала бы себя четырехлетним ребенком!
– Если даже и так, то лишь потому, что мне не безразлична твоя судьба, глупая ты женщина,– произнес Нельсон тем ласковым тоном, который я хорошо знала и любила.
– И что ты мне посоветуешь? Поскорее вернуть долг и покончить со всем этим? – спросила я с надеждой в голосе.– Рассчитаться с папочкой, позволить сестре насладиться прекрасной свадьбой?
Тут в моей душе завязалась отчаянная борьба между Мелиссой и Милочкой, и я на миг умолкла.
– Да, свадьбой… А Рождество отпраздновать скромно?
Неожиданно я подумала: что-то тут не так. Зачем отец требовал с меня деньги, если приготовления к свадьбе шли к завершению, а у него всегда имелось предостаточно наличных? А может, ему просто доставляло удовольствие меня мучить? Или он действительно нуждался в дополнительной сумме?
Нельсон посмотрел на меня.
– А как тебе самой хочется?
Я состроила гримасу, показывая, что не знаю, в чью пользу решить спор – свою или семьи.
– Кстати, сколько ты взяла с них за платье? – спросил Нельсон, жестом попросив официантку принести еще два капуччино.
– Нисколько,– удивленно ответила я.– За ткань и все остальное заплатила Эмери, я только шью.
Нельсон что-то записал на салфетке.
– Хорошо. А за организацию свадьбы? Телефонные звонки, факсы, электронные письма и все прочее?
– Гм, тоже ничего не взяла. Я делаю заказы из офиса, о существовании которого мои родственники никогда не узнают если, конечно, ты им не расскажешь,– добавила я.
– Но ты ведь тратишь массу личного времени!
– Да, но… Ладно, Нельсон, оставим этот разговор. Он ни к чему не приведет, честное слово.
Нельсон хмыкнул.
– Будь я на твоем месте, то сказал бы папочке: поскольку благодаря мне вы сэкономили по крайней мере три тысячи фунтов, долг автоматически уменьшается.
– Я так не смогу! – воскликнула я, представляя лицо отца, услышь он подобное заявление.
– Мелисса,– сказал Нельсон очень серьезно.– Сама подумай. Ты решаешь десятки проблем. Устраиваешь счастье мужчин – бывает, гораздо более грозных, чем твой папаша. Почему же ты не можешь и дома проявить твердость?
Я хотела сказать, что с проблемами справляется Милочка, не Мел, но промолчала, потому что Нельсон отмахнулся бы от подобного объяснения. Мне и самой любимая отговорка начинала казаться неубедительной. Но в данном случае другой было не придумать: притворяться перед людьми, которые знали меня всю жизнь, не имело смысла.
– Папа знает, какими словами на меня действовать,– устало произнесла я.– Гораздо проще вернуть ему долг и поставить в этой истории точку.
Нельсон вздохнул.
– Ладно. Делай, как знаешь. Но мой тебе совет: вложи в бизнес побольше денег.– Он сделал паузу.– Во что именно – тебе лучше знать. К примеру, купи себе еще один парик и бери вдвое больше заказов. Придумай второй псевдоним. Скажем, Джинджер.
О-о-о!..
Я ухватилась за эту мысль. Джинджер будет более смелой версией Милочки. В ее роли можно выполнять самые трудные задачи: отшивать назойливых подруг, перевоспитывать уборщиц.
Белье у нее будет такое же, как у Милочки, но из тонкого кружева цвета морской волны и тем-но-синего атласа…
– А плохую новость не желаешь узнать? – влез в мои мечты Нельсон.
Я глотнула капуччино, прогоняя плавающие перед глазами картинки. Слишком заманчиво все выглядело – и слишком мало походило на правду.
– Конечно желаю,– весело сказала я.– Что за новость?
– Тебе придется заплатить налоги,– сообщил Нельсон.– И за ланч тоже.– Он наклонился и вытер мне губу.– До сих пор не научилась пить капуччино так, чтобы не выпачкаться.
– И это все? – спросила я, вздохнув с облегчением.
Потом внимательно вгляделась в лицо своего друга, которое неожиданно сделалось чрезвычайно хитрым.
– Нельсон, в чем дело?
Он положил ложку на стол.
– Понимаешь ли… я разрешил Габи какое– то время пожить у нас. Пока она не найдет себе квартиру.
– Что-о? Но ведь вы уже подыскали ей жилье?
Лицо Нельсона приняло выражение оскорбленной невинности.
– А тебе что, места жалко? Габи сказала матери, что переезжает, мать перепугалась, рас-плакалась и все такое, а Габи вдруг обнаружила, что квартира ей не подходит. Поэтому и спросила у меня, нельзя ли пожить с нами, пока она подыскивает что-то другое. Я, естественно, ответил, что можно.
– А у меня ничего не спросила,– задумчиво сказала я.
– Да, но дом-то ведь не твой.
Не успела я обидеться, как Нельсон всем своим видом выразил раскаяние.
– Прости, ты сама меня вынудила…
Я вздернула подбородок.
– Совершенно верно.
– Ну, Мел,– пробормотал Нельсон.– Тебе– то я позволил жить у меня, когда ты занялась поисками своего угла, так ведь?
– Да, но я не пыталась…
Наши взгляды встретились. Повисло неловкое молчание. Справедливо ли это? Разве можно мешать Габи и Нельсону только потому, что он не захотел быть со мной?
Осознав всю низость своего поведения, я ужаснулась. В кого я превращаюсь? Сглотнув ком в горле, я весело сказала:
