– А на свадьбе Аллегры их было целых девять штук. Насколько помню, даже священника привезли на «роллс-ройсе».
– Тогда было другое дело, детка,– прошептала бабушка с таким видом, будто пересказывала содержание пьесы опоздавшему в театр.– Как выяснилось, в то время твой папа водил дружбу с владельцем огромного автопарка и заключил с ним сомнительную сделку, вроде бы пообещав в обмен на машины провернуть рекламную кампанию. Теперь они рассорились, и об автомобилях, само собой, не может быть и речи.
– Ясно.
Мама издала отчаянный вопль и швырнула в отца тарелку с салатом.
– Хочешь угодить в психушку, старая крашеная истеричка? – проревел он, смахивая с рубашки помидорные дольки.
– Эмери-и-и! – взвыла мама.– Отцу угодно, чтобы ты явилась в церковь на «форде гранада»!
– Может, для разнообразия обсудим что-нибудь еще? – весело предложила бабушка. И добавила вполголоса, обращаясь ко мне: – Надо кое о чем побеседовать.
Мы вышли в яблоневый сад, держась за руки, и далеко не первый раз в жизни мне пришла в голову мысль: дома было бы совсем неплохо, если бы тут жила только бабушка.
Сказать по правде, к ней единственной из всей семьи я питала теплые чувства, несмотря на то, что ее аристократический профиль и кошачьи глаза достались Эмери и Аллегре, а не мне. Бабушка была тихим островком среди бури, свежим бризом в палящую жару. Она никогда не расспрашивала, с кем я общаюсь, но неизменно давала понять, что считает, будто моя жизнь – как и ее когда-то – наверняка наполнена интереснейшими событиями. Мне это льстило, хоть и не вполне совпадало с действительностью.
Отец любил повторять, что бабушка всегда жила в выдуманном мире и была ужасной матерью. Я же думала: единственное, чего ей не следовало делать, так это выдавать дочь за такого невежу. И потом, моему ли папаше судить, каким надлежит быть родителю?..
Мы шепотом обсудили предстоящую свадьбу (посплетничали о помешанном на спорте женихе Эмери, Уильяме, о списке приглашенных, пирожных с кремом, которые планировала заказать мама, и так далее), и бабушка спросила:
– Как поживает наш милый Нельсон?
Бабушка души не чаяла в Нельсоне и Вульфи. Как и многие, кто их знал.
– Хорошо, спасибо.
– Еще не надумала найти отдельную квартиру?
Я покачала головой.
– Мне хорошо и с Нельсоном. Как будто живешь с Джейми Оливером и далай-ламой.
– Эх! – вздохнула бабушка.
– Что такое?
– Да вот… не знаю, как сказать. Видишь ли, на скачках мне улыбнулась удача: я выиграла кое-какую сумму. Хочу поскорее найти деньгам применение, а то ваш отец заставит меня купить на них подушечку для кольца Эмери или что-нибудь в этом роде. Страшный он человек, Мелисса.
Она еще раз смиренно вздохнула и сорвала красный цветок рододендрона.
– Все ему мало. Мало, мало… Такое ощущение, что он зарабатывал деньги не на свадьбу дочери, а на случай мировой катастрофы.
– Купи у Ларса наконечники для копий,– предложила я.– Насколько я знаю, у него их прибавилось.
Бабушка в замешательстве посмотрела на цветок в своей руке.
– Я подумала обратиться за помощью к тебе.
– Ко мне?
За помощью?!
– Видишь ли, хм, я сделала ставку от твоего имени. Пошла на маленькую хитрость,– добавила она, заметив отразившееся на моем лице ошеломление.– Подумала: если выиграю, преподнесу тебе подарок к Рождеству. Денег как раз хватит на первый взнос за квартиру.
– Спасибо большое,– сказала я.– Только мне нравится жить с Нельсоном, и потом, ты ведь знаешь, что принимать подачки я терпеть не могу.
– Это вовсе не подачка, дорогая моя! – воскликнула бабушка.– Это называется совсем по– другому.
– Я не могу взять эти деньги,– не сдавалась я.– Потому что я вполне самостоятельная женщина и живу сейчас довольно неплохо.
Тут у меня возникла идея, вмиг проскочившая сквозь густой туман твердых принципов. Идея в стиле Милочки, пораженно отметила я.
– А знаешь что, бабуль? Давай заключим деловую сделку!..
Бабушка восторженно захлопала в ладоши когда я рассказала ей об агентстве – конечно, в общих чертах и только самое интересное. Я заставила ее поклясться, что о моей тайне не узнают остальные родственники, и предложила взять у нее деньги под небольшой процент с одним условием: когда дела у меня пойдут в гору, я стану постепенно возвращать долг.
Она сказала, что может одолжить вдвое больше – наверное, хотела позлить отца,– однако я отказалась. Чтобы снять маленький, но уютный офис, вполне доставало и первоначальной суммы. Ничего другого мне и не требовалось.
– Мелисса, детка, как я горжусь тобой! – сказала бабушка, и у меня возникло ощущение, что я не беру взаймы, а получаю задаток.
К сожалению, вскоре после разговора она уехала домой в Брайтон, и к моменту возвращения в Лондон я чувствовала себя совершенно разбитой.
Платье на вкус Эмери оказалось «совершенно не таким». К тому же она похудела, и ее руки казались теперь дюйма на три длиннее, в чем, по ее мнению, был повинен один Пилатес. Я же считала, что дело лишь в ее врожденном умении осложнять жизнь всех окружающих.
