— А еще кровожадная, — тут же отреагировал мой дракон. — За этой безупречной внешностью скрывается беспощадный убийца. Не забывай, Эйрин.
— Конечно же я помню. Просто они так хорошо смотрятся вместе. И это раздражает. — как бы глупо это не было с моей стороны, но внутри что-то неприятно кольнуло, пока я наблюдала за тем, как Нил, держа за руку королеву, шествовал вместе с ней к трону.
— Твоя ревность абсолютно не уместна.
— А я и не ревную. — улыбнулась внутренне. — Наоборот мотивирую себя еще сильнее, готовясь вдребезги расколоть этот мерзкий лед!
— Умница!»
Торжественный прием проходил великолепно.
Нашу пятерку часто пытались разбить не в меру активные девушки, но двое моих друзей всегда оставались рядом. Чаще всего — Джорджи и Филвис, а вот Дилан мог бы прослыть самым активным танцором. Он кружил в объятиях то одну, то другую русалку, иногда ухитряясь менять несколько партнерш за раз. Девушки приходили в восторг от его танцевально-активной жизненной позиции, весело хохотали, оказавшись в числе партнерш околунного, а затем провожали его грустными взглядами, когда он подходил к другим дамам.
Еще одним особо активным кавалером стал наследник эльфийского престола. Их воркования с королевой скользили на тонкой грани приличия. Если бы я не наблюдала за Лесолди собственными глазами, то ни за что бы не поверила в рассказы о том, что он может вести себя подобным образом.
Элис, как верная и кроткая невеста, отвергала все приглашения от тритонов и медленно пила сок из хрустального бокала, пока ее жених развлекал в очередном танце королеву русалок.
Алистерия не стесняясь касалась обнаженных плеч принца, а он позволял себе нежно гладить ее спину и вел себя столь пылко, словно женихом был он, а не скучающий на троне тритон.
Нил в свою очередь не выказывал ни ревности, ни беспокойства, он ни разу не вышел танцевать, сидел на престоле, а около его ног расположилась водяная дева. Временами она разгуливала между гостями, могла попытаться примерить себя к чьей-нибудь фигуре, а затем разочарованно уйти. Пару раз она крутилась возле меня, но не подходила слишком близко.
Наконец подошло время нашего выступления.
Поющие все это время три русалки замолчали, гости с интересом притихли, и королева кивком головы велела начинать.
Младший принц эльфийского королевства сделал шаг вперед и начал петь старинную песню Арэйи, она редко исполнялась в Четырех Королевствах, так как в ней говорилось о любви к русалке, но здесь выбор первой песни оказался как никогда верным. Голос Филвиса забирал присутствующих к высокому мысу, на котором дни и ночи ждал свою возлюбленную несчастный певец. Под конец на глазах многих девушек можно было заметить слезы.
Когда юноша замолчал, по залу прошлись бурные овации.
Вторая песня исполнялась уже всеми участниками группы и была намного более заводная, чем первая. С первого же куплета, ребята заставили весь зал хлопать и пританцовывать вместе с ними в нужном ритме. А на одном из танцевальных поворотов, эльф вдруг сбросил с себя рубашку и за ним последовали остальные околунные. Дружный вопль обрадованных подобным зрелищем девушек не заставил себя ждать.
Алистерия тоже была довольна происходящим. Лесолди посадили по ее правую руку, и они о чем-то оживленно перешептывались, забыв о своих вторых лже-половинах.
Во мне по странности не было ни волнения, ни беспокойства. Закрыв глаза, я раз за разом окуналась в воспоминания, связанные с Нилом, воспроизводила в голове его шутки, задорный смех, и порой ощущала на себе его уже не вымышленный, а вполне реальный взгляд, который спешно проходился по мне и заставлял кожу гореть даже под двумя плащами.
Когда очередная веселая песня моей околунной группы пришла к концу, наступил мой черед. Королева к тому моменту была уже полностью поглощена общением с Лесолди, и я бесшумно вышла в середину залы. Остальные русалки, подобно Ее Величеству, не столь сильно прониклись сменой полуголых певцов на одну чересчур одетую певицу и вернулись к своим кавалерам, возобновив светские беседы — чем несказанно радовали меня и моих коллег.
Для меня было жизненно важно внимание одного единственного тритона, и оно полностью принадлежало мне.
Наполняя свой голос всей имеющейся в груди любовью, я без остатка направляла его навстречу к холодному льду, опоясывала, стучалась, звала услышать меня, вспомнить и пустить в сердце, и с самой первой попытки, ощутила треск. Это был не такой большой пласт, но одно только знание придало мне еще больше сил. В песню вступил Филвис, наши голоса сплелись, и я послала новую волну Нилу, отдавая себя музыке и танцу.
Дева внезапно встала со своего места, невесомыми шагами примчалась к нам и закружилась в танце между мной и Филвисом, а я почувствовала новую маленькую трещинку, закрыла глаза, полностью отпустила себя и свой голос. Сбросила первый плащ и позволила деве отзеркалить свои движения, вслед за которыми я сбросила второй плащ.
