К тому же русалки часто обманом попадали на сушу, а затем уносили за собой в море обезумевших от желания мужчин. Брошенные жены и плачущие матери сотни раз обращались к помощи королей, чтобы наконец добиться решения — ни одна русалка не имеет права гулять на суше, если на ней нет печати Ваджэ, которая лишает ее возможности применять русалочьи чары.
На полурусалок данное правило не распространялось. Считалось, что кровь иных созданий усмиряет блудливую кровь океанских родственниц.
Некоторые до сих пор верят старым легендам и уверенно заявляют, будто единственным созданием, кто способен раз и навсегда утихомирить любовный пыл русалки является принц. Только вот обязательно настоящий. Чтобы был благородный, отважный и до невозможности прекрасный.
Но и тут история знает два совершенно разных примера.
Карл Воинственный, например, женившись на русалке, к концу жизни стал окончательно безумным монархом. А обезумел он от постоянных измен жены, которой все сразу же прощал, стоило ей начать показательно плакать. Русалка Даяна Тиаму родила ему десять детей, но никто точно не знал, кто действительно от короля, а кто от ее многочисленных любовников.
А вот ее дальная родственница, появившаяся через два поколения, Жизель Тиаму вышла замуж за короля Шарниса, и, говорят, счастливее пары не было в том царстве. Правда родить Жизель смогла лишь одного наследника.
Но, помимо своей любвеобильности, русалки всегда отличались жестокостью и беспощадным нравом. Считается, что они никогда не щадили своих жертв и часто целые корабли погружали на дно морское для одного праздного веселья.
По правде говоря, если так подумать, я вполне могла понять нежелание Элис раскрывать свою генетику. Да, полутритоны и полурусалки такие же члены общества, как и другие создания, только вот порой убрать предрассудки из голов окружающих оказывается достаточно сложно.
И, кстати, о тритонах. Они отличались от русалок. Колоссально. По натуре миролюбивые, они всегда помогали заплутавшим в море кораблям и указывали им верную дорогу. Как говорит пословица: «Встретишь русалку — бывать беде, а если тритона — к верной дороге». И в отличие от своих сестёр, тритоны однолюбы. Лучше отдать сердце воде, чем забыть любимую.
Когда создания Четырёх Королевств совместными усилиями заперли в Пятом Королевстве представительниц океана, то тритонам было дано право выбора. Они могли в любую минуту покинуть Сирэнмиш, но юноши предпочли остаться вместе со своими сестрами русалками.
Стук в дверь вытащил меня из омута мыслей. Кому понадобилось прийти ко мне на квартиру? Во взгляде Фея читалось нечто недоброжелательное, но при этом он предпочитал отмалчиваться.
Открыв дверь, я удивленно застыла.
— Привет. — улыбнулась стоящая на пороге Элис. — Лиам велел взять с собой в порт одного околунного коллегу. И мой выбор пал на тебя.
— Привет. — только и смогла выговорить я.
— Так что, составишь мне компанию вместе со своим крылатым?
К порту мы шли молча. Я старалась не разглядывать сестру Нила, но, признаться, получалось у меня плохо.
Элис, казалось, мои взгляды совершенно не смущали. Если она и поворачивала иногда голову в мою сторону, то скорее иронично смотрела на Фея, прямо-таки источавшего недружелюбие.
Я всегда знала, что мой дракон недолюбливает русалок, но никогда не думала, что до такой степени.
«Фей, она сестра Нила. Поубавь свою враждебность.
— Она колючая, как морской еж. — выдал мой спутник. — К тому же Нил совсем другой.»
— Я знаю, что не нравлюсь ему. — ухмыльнулась Элис, будто подслушав наш разговор. — И надеюсь, он осознает насколько это взаимно. До сих пор не понимаю, как моему брату мог так сильно нравится ящер, представитель рода огня. — она вздохнула. — Всегда был мягкотелым.
— Нил никогда не был мягкотелым. — резко парировала я, и тогда она первый раз повернулась и взглянула непосредственно на меня. Прошлась по мне раскованным оценивающим взглядом. Ядовитая улыбка коснулась ее губ.
— Что он нашел в тебе, я тоже никогда не понимала, пончик, — открыто, без сожалений, смазав голос холодом, заявила околунная. — Без обид. Но за ним всегда увивались писанные красавицы, он без труда мог получить любую, но предпочел отдать свое сердце тебе, страдать и не замечать никого вокруг. Признаюсь, вначале, когда я поняла, что ты его отталкиваешь, ты мне даже понравилась. Противиться влюбленному тритону, будь он даже полукровка, не просто. Но потом я осознала две интересные вещи. Первое, мой брат всегда благородно сдерживал свои чары возле женщин, и рядом с тобой не сделал исключения. Ведь он не попытался сделать тебя своей, лишив себя головной боли, ведь так? — дожидаться ответа, который она знала и без меня, девушка не стала, — А второе, что не могло не забавлять: ты ревновала его ко мне.
— Ты знала? — ошарашенно спросила я.
— Конечно, я знала. И мне доставляло особую радость, подкидывать в костер твоего сомнения слова, которые ты бы расценила превратно. Ты отталкивала его раз за разом, а для тритона отказ любимой — это почти физическая боль. Ты должна понимать.
