— У тебя час для сборов к завтраку. — проигнорировав мою реплику, дракончик вылетел в окно.
— Час? — заныла моя дева. — А чего так долго? Я и за десять минут могу собраться. — абсолютная правда, если дело касается еды.
— Почему не оставил ее заблокированной?
— Чтобы ты не скучала. — смеялся Фей. — Его Высочество выделил час ради твоего комфорта. Откуда ему знать, на что ты способна ради своего желудка!
— Ради меня… — дева поплыла в своих мечтах. она поплыла в своих мечтах.
— Посмотри на столе, я оставил тебе письма от Лиама и Нила.
Первым лежало письмо от Лиама. К счастью, Фей скрыл от него мою незапланированно вспыхнувшую нездоровую любовь к принцу, а потому наставник не стращал меня немедленной расправой за непослушание, коротко инструктируя по делу. Советовал «пройтись по королеве, магу и хорошенько прошерстить кандидаток».
В данном контексте «пройтись» не означало хождения по телу, а подразумевало более детальное изучение указанных лиц.
Узнав про покушение на принца, Лиам считал необходимым прислать подкрепление, как только выдастся возможность. Вот бы прислали Хавьера.
Закончив с первым письмом, я потянулась ко второй, более плотной стопке посланий. Мой друг Нил оказался куда более красноречив… Его письма искрили сильными эмоциями, жаль только не всегда радушными, а также содержали угрозы меня выпороть и фразы в стиле: «ты почему там шастаешь без часов-щегла и влюбляешься в первых, встречных, а?!!».
Сразу догадался о немалой роли башнэз в случившемся, вот не зря он в тройке лучших околунных агентов. А часы бы, конечно, меня защитили, будь они при мне… Но кто же знал… я же не специально просила распылять вокруг зелье и оставлять меня в комнате с наследным принцем.
Письмо от Нила было не одно… Причем с каждым последующим возрастало число использованных эпитетов. Лучше бы остановился на первом, в котором резким размашистым почерком сиял единственный вопрос: Что???
Моя дева, наивно ожидавшая от него восторженного разделения ее влюбленной радости, огорченно дулась и обиженно сопела, коря себя за доверчивость с которой открыла сердце «этому бесчувственному грубияну». Но мировая скорбь полоумной длилась ровно до тех пор, пока мы не вскрыли последнее письмо. В нем тон околунного коренным образом менялся, и он внезапно душевно осознавал, как сильно рад навалившемуся на мою голову счастью. Писал о готовности лично отвести меня к алтарю (задвинув куда-то батюшку…), и ненавязчиво интересовался, насколько взаимно чувство? Деликатно спрашивал далеко ли успела зайти сама взаимность, не скупясь вопросительными знаками. И тоном более опытного старшего товарища советовал ни в коем случае не спешить с последующими шагами, чтобы суметь ярче разжечь чувства в принце. Уверял, что мужчины легко и быстро теряют интерес к легкодоступным женщинам.
И просил, почти умолял отсылать ему телли сразу же, при любой возникающей романтической мелочи, будь то признание или едва заметные прикосновения, которые в глазах друга были вопиюще нежелательны, порочащие мою репутацию в глазах самого Лесолди, да и всего эльфийского и не только общества.
Эта просьба даже у влюбленной девы, успевшей простить ему все предыдущие угрозы и радостно вздыхающей над каждой новой строчкой, вызвала подозрения.
Но озадачил ее вполне невинный вопрос — а не слишком ли рад за нее Нил?
«Думаю, — задумчиво проговорила она, — Мы не станем ему сообщать обо всех возможных прикосновениях… — и тут же взмыла в девичьи мечты, покрыв мои беспомощные щеки густым румянцем.
— А может лучше и вовсе перестать ему писать?
— Как это? Он же так рад! Я ему каждый вечер буду отправлять подробные письма! — как оказывается легко обвести вокруг пальца влюбленную меня… аж немного обидно»
Спрятав все письма в потаенное отделение сундука, я услышала стук в дверь.
Близняшки, ожидавшие увидеть меня одетой, пришли в радостное предвкушение, услышав мою просьбу помочь с выбором платья. Кэра сшила такое огромное количество нарядов, что я не понимала сколько раз в день мне предстоит переодеваться для презентации каждого туалета. Кати с Тиной, напротив, обилие одежды не смущало, а еще больше распаляло, и они принялись наперебой предлагать мне варианты.
По правилам, кандидатке следовало облачаться в родовые цвета лишь на официальных этапах отбора, в остальное время девушки могли одеваться, как хотели, поэтому мы единогласно остановились на воздушном зеленом платье с расшитыми на груди цветами, спускающимися вниз к юбке, рукавами фонариками и тонким красным ремешком.
Выбор украшений я полностью доверила близняшкам и через две минуты в моих ушах красовались золотые серьги, изображающие фигурки драконов и такого же плана изящное ожерелье обвило шею.
Наконец, осмотрев меня с ног до головы, эльфийки одобрительно синхронно кивнули. Мой, не растерявшийся, желудок тоже решил поучаствовать и прибавить звуковых сигналов, от которых Тина тут же поспешила предложить:
— Госпожа, Вы готовы пройти на завтрак?
