Лозоходов присел на ступеньки, чтобы закурить, но тут же вскочил: из-за груды архивных папок с шумом и свистом ударила вода. Один из карбидных фонарей опрокинулся, потух, зашипел, распространяя едкий запах. Другой Куманьков успел подхватить. Все бросились смотреть, откуда льет и нельзя ли перекрыть воду. Пока раскидывали тяжелые связки, вода на полу поднялась вровень с краями голенищ.
– Саперы, боговы помощнички, осушили, называется! – клял Лозоходов цыбуцыкинскую гвардию. – Заделать до конца не могли!
Он первым перепрыгнул на бетонные ступеньки, изрядно черпанув сапогом.
– От черт! Дверь закрылась…
Сержант бил в нее сапогами, потом прикладом автомата: толстый щит из мореного дуба глухо отзывался на все удары.
– Товарищ лейтенант! – закричал Лозоходов сверху. – Дверь сзади подперли!
Сержант отступил чуть вниз и почти в упор всадил в дверь короткую очередь – одну, другую, третью… Пули вязли в сырой дубовой древесине, как гвозди.
– Стой, Лозоходыч! Прибереги патроны. Может, пригодятся в коридоре… Гранаты есть?
– Да не взял я сегодня сумку, тяжесть эту таскать… Орясина! – обругал себя сержант.
Еремеев обескураженно присвистнул:
– Веселые дела!
Вода поднялась до середины лестницы. Оресту стало не по себе.
– У меня есть граната! – заявил вдруг Куманьков и вытащил ее из кармана шаровар.
– Что ж ты молчал, тютя?! – накинулся Лозоходов, но, заполучив в руку тяжелый рубчатый «лимон», мгновенно сменил гнев на милость.
Они вошли в воду по грудь. Замирая от холода, прижались к стене. Лозоходов вырвал чеку, положил под дверь и прыгнул с лестницы.
Рвануло!
Тиснуло в барабанные перепонки. Шарахнуло фонарь об стенку. Секанули по воде и сводам осколки. Еремееву показалось, что он ослеп и оглох, когда вынырнул в кромешную темень и тишь подвала. Едкая вонь ацетилена и сгоревшей взрывчатки забивала ноздри. Рядом плескались Лозоходов и Куманьков.
– Живы?
– Да пока не зарыли! – весело откликнулся сержант.
Вылезли на лестницу, ощупали дверь – нижнюю половину вышибло, а верхняя крепко держалась в проеме.
– Ригель задвинули, сволочи!
Лозоходов отодвинул засов и распахнул огрызок двери. Полоснув из автомата в темноту коридора, сержант, словно в уличном бою, бросился вперед, пригибаясь и прижимаясь к стенкам. Еремеев с Куманьковым последовали за ним. Наверх выбрались благополучно, и серая сеть дождя показалась им самым прекрасным видением в жизни…
Доложив дежурному по отделу подробно, под запись, о происшествии в подвале и сообщив заодно свой новый адрес, Еремеев, дрожа от холода в отжатом, но все еще сыром обмундировании, побежал домой, не прячась от дождя. Свет в верхних окнах не горел. Дверь, как и днем, открыла фрау Хайнрот. Орест попросил ее вскипятить чайник, влетел к себе в комнату, разделся и крепко растерся старым шерстяным свитером. Натянул сухое белье, с великим удовольствием облачился в серый клетчатый костюм.
В дверь постучали.
– К вам можно, господин лейтенант?
Дита принесла поднос с кофейником, тремя кусочками сахара, ломтиком серого хлеба и розеткой, наполненной джемом из ревеня. Еремеев поблагодарил. Девушка сделала книксен.
– О, вас трудно узнать в этом прекрасном костюме! Носите его всегда!.. Господину лейтенанту ничего больше не нужно?
– Спасибо, Дита. Кстати, зовите меня по имени. Это проще. Меня зовут Орест.
– О-рэст?
– Чуть мягче – Орест. Греческое имя, у него смешной перевод – дикий.
– Фуй! – наморщила Дита носик. – Вы совсем не похожи на дикого зверя!
– Очень приятно… Насколько я помню, фрау Хайнрот зовут Хильда?
– Да. Вы можете звать ее тетушка Хильда, ей будет приятно.
– Дита, а как звали… господина пастора?
– Удо Мария Вольфганг.
– Удо?
– Да, Удо.
– Неудобно как-то жить в доме человека и не знать его имени. Пусть даже его нет…
– Да, господин Цафф был очень хорошим человеком.
– Лотта говорила, он жил в Индии…
– Да, много лет.
– А вот интересно, лютеранским священникам разрешается жениться?
– Разрешается. Но господин Цафф всю жизнь был холост.
– Как и я. Я тоже холост всю жизнь.
– О, господин лейтенант! – рассмеялась Дита. – У вас все впереди!.. Мне пора. Меня ждет тетушка. А то она подумает что-нибудь нехорошее… Если я вам зачем-то понадоблюсь, моя дверь напротив вашей. До свидания!
Орест погрел руки о кофейник, затем выпил подряд несколько чашек горячего желудево-черемухового кофе.
Дурацкий день! Сплошные неудачи и разочарования. Сначала эта проклятая веревка, потом купание в подвале, теперь вот разлетелась в пух и прах его идиотская версия, построенная всего лишь на совпадении фамилий. Да, Вишну-бог и Вишну-оборотень – не что иное, как то же самое примитивное совпадение. Нельзя же так дешево покупаться!
