Не проронив ни слова, странный коротышка в халате подошел к ребенку, взял его на руки и направился к выходу. От неожиданности девочка замолчала, широко открыла мокрые карие глаза и внимательно посмотрела на мужчину. Так, в полной тишине они покинули разоренный дом и сели в автомобиль. Воробья уже не было видно, и только яблоня шелестела листвой им вслед, желая доброго пути.
– Лесная улица, 49 Б, – бросил мужчина человеку, сидевшему за рулем. – И побыстрее.
– Вы уверены, шеф? – скрипучим от долгого молчания голосом спросил водитель, – это же…
– Да, – отрезал коротышка, – сейчас у нас нет другого выхода. Едем!
Егор Семенович, а именно так звали водителя, был обладателем блестящей лысины, которой очень гордился, пухлых щек и ярко-голубых глаз. При этом шея у него напрочь отсутствовала, и голова сразу переходила в мощные плечи. Росту он был среднего, но по сравнению со своим щуплым шефом казался великаном. Душа у Егора Семеновича была добрая и справедливая, а удары молниеносные и разрушительные. То ли за первое, то ли за второе коллеги прозвали его Егорушкой.
– Быстрее, быстрее! А то опять заплачет, – нервничал коротышка.
Тяжело вздохнув, Егорушка положил руки на руль и выжал педаль газа до упора.
Плавно покачиваясь, автомобиль мчался по улицам мегаполиса. Пассажиры напряженно молчали. Мимо них проплывали высокие дома и толпы людей, спешащих по своим делам. Но через полчаса картина переменилась, справа и слева стеной встали сосны. А воздух в салоне стал влажным и душистым. Девочка безмятежно спала на руках незнакомца, прижимая к себе смешного плюшевого песика, прихваченного из дома.
Машина замедлила ход и остановилась у железных ворот, на которых белой краской от руки было выведено «ул. Лесная, д. 49 Б» и ниже «Детский дом».
– Прибыли, – сказал Егор Семенович и посмотрел на шефа. Лучше бы он этого не делал. Коротышка сидел на заднем сиденье, забившись в угол. Он был сгорблен, сжат в комок, в середине которого спал ребенок. За время пути он постарел лет на десять, лицо его стало еще острее, карие глаза ввалились и потухли, руки мелко дрожали. Весь вид его был жалок и несчастен.
– Владимира и Софии там не было, – прошептал он еле слышно, – может, им удалось спастись?
А потом чуть громче:
– Помоги-ка мне, Егорушка!
Водитель торопливо вышел из автомобиля, открыл заднюю дверь, бережно вытащил шефа с девочкой и, придерживая, повел к воротам.
Звонок они нашли не сразу. Лишь после внимательного осмотра решили, что обрывок замусоленной бечевки, сиротливо висевший справа от калитки, он и есть. Интенсивно подергав за веревочку, они услышали мелодичный звон колокольчика в глубине сада, который начинался сразу за оградой.
Ворота пришли в движение и медленно поехали вниз.
– Здесь раньше была секретная военная база, – шепотом, чтобы не разбудить девочку, объяснил коротышка водителю. – Прекрасное место, тихое и до города недалеко. Сам бы здесь жил, если б не работа. Решили детям отдать, и вот, смотри, пригодилось.
– Место известное, только я здесь в первый раз. И правду говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Ворота – шедевр.
– Да, танк на ходу остановят.
Ворота не спеша уползали в землю. За это время коротышка и его водитель успели хорошо осмотреть открывшееся перед ними пространство. Первое, что они увидели, был квадратный дом с серой крышей. В доме было три этажа и чердак. И если бы не самое правое окошко на первом этаже, светившееся тусклым электрическим светом, можно было бы подумать, что дом необитаем. Вокруг дома был разбит яблоневый сад с асфальтированными дорожками, которые петляли между деревьями как хотели. Из-за угла выглядывала веселенькая детская площадка с качелями и турниками. Видимо, ее построили недавно, и она своим видом выбивалась из общей картины старости и уныния.
– Яблони – это хорошо, безопасно, – коротышка кивнул в сторону деревьев. А Егорушка опять вздохнул:
– Я больше люблю березки.
Шеф в ответ только фыркнул:
– Много ты понимаешь!
Наконец ворота опустились, и путь был открыт. Коротышка решительно двинулся вперед. Сначала он честно пытался идти по извилистой, узкой дорожке, но потом ему это надоело и он пошел напролом через заросли синих цветов.
На крылечке гостя уже поджидал мужчина, высокий и худой, как жердь. Он переминался с ноги на ногу и с явным неудовольствием наблюдал, как гибнут его любимые растения. Это был директор детского дома Иван Иванович Ложкин. Сам он считал себя потомком древнего аристократического рода Ложкиных, очень этим гордился и всем об этом рассказывал. Хотя никаких документальных подтверждений этому факту он найти пока не смог. И всё же, считая себя персоной голубых кровей, держался соответственно и разговаривал со всеми свысока.
Иван Иванович стоял на крыльце и удивлялся той робости, которая неожиданно овладела им в тот момент, когда он увидел странного невысокого господина в желто-синем халате с маленькой девочкой на руках, идущего через сад.
– Добрый день! – подойдя к крыльцу, поприветствовал коротышка директора и вытянул правую руку вперед.
