Озорницы напросились к барину в комнату, затеяли игру. Завязали князю глаза и ну его щекотать! А он должен был угадать, какая из них прикоснулась к нему. Как ни старались смешливые девчушки, а герр Карачофф неизменно выигрывал. «Кто это?» – «Агнешка!». «А это кто?» – «Агнешка!». Победителю досталось все.
Вечером Кирилл Карлович в прекрасном расположении духа вернулся к дому господина Канта. Только князь приблизился, как дверь открыл сам хозяин. Вновь мелькнула странная мысль, что тот подсматривал в окно. Сухой, небольшого роста старичок в плаще вышел навстречу и сказал:
– Вы не будете против, если мы прогуляемся. Погода на редкость хорошая.
– Как вам угодно, господин Кант, – ответил Кирилл Карлович. – Вот только бумаги от князя Карачева…
– Давайте сюда, – старичок взял пакет из рук юноши.
Однако он не стал возвращаться, чтобы оставить бумаги в доме, а заложив руки с пакетом за спину, не спеша пошел вперед. Юноша последовал за стариком. Они шли по тихим вечерним улочкам вдоль невысоких оград, за которыми темнели сады и аккуратные, преимущественно трехэтажные, домики.
Евстигней Николаевич наставлял племянника воспользоваться случаем и побеседовать с великим философом. Кирилл Карлович думал о том, что Европа не такая уж негостеприимная, как показалась вначале. Две девчушки скрасили его день. А теперь он вел ученую беседу с самим Иммануилом Кантом, «нынешним величайшим философом», как аттестовал дядя маленького старичка. Кирилл Карлович старался не упустить ни слова.
В одном месте старый философ вдруг прервал речь и спросил:
– Скажите, молодой человек, доводилось ли вам бывать в Египте?
– Нет, пока что не довелось, – ответил князь Карачев.
Он не стал уточнять, что впервые заграницей и что мысль о поездке в Египет вообще не приходила ему в голову.
– В некотором роде можете считать, что побывали, – сказал господин Кант и обвел рукой некое, скрытое в вечерних сумерках пространство. – Вот это место называют Египтом. Разглядеть сейчас практически ничего невозможно. Но оно не стоит сожаления. Болото, да и только.
– Вот как, – промолвил юноша.
Он почувствовал, что суть ученой беседы ускользнула от него, пока господин Кант отвлекся на топонимические причуды.
– Забавное совпадение, – сказал князь.
Он ждал продолжения серьезного разговора и готовился с большим тщанием слушать.
– Здесь так много лягушек и они поднимают такой гвалт в брачный сезон, что местным жителям это болото представляется Египетской казнью, отсюда и такое название, – поведал господин Кант и наконец-то вернулся к ученой беседе: – Так на чем я остановился?
– Э-э, – только и сумел выдать юноша.
Старому философу такой подсказки оказалось достаточно. Они продолжили путь. Кирилл Карлович обратился в слух и только время от времени вспоминал с досадой о лягушках в болоте, из-за которых упустил первую часть беседы.
– Ну, молодой человек, я утомил вас своими рассуждениями, – вдруг произнес господин Кант.
Они вновь стояли у входа в дом старого философа. За ученой беседой Кирилл Карлович не заметил, как они прошли определенный старичком маршрут. Юный князь с ужасом осознал, что вновь потерял нить разговора и не усвоил ни слова из того, что говорил философ.
– Нет-нет, что вы! – воскликнул юноша. – Я теперь сожалею, что в Кенигсберге проездом. Было бы лучше прослушать ваш курс в университете.
– Благодарю вас, но уверяю, что в Лондоне имеются не менее достойные учителя, – ответил господин Кант.
– Но каков же ваш главный вывод? – спросил Кирилл Карлович.
Он задал этот вопрос, чтобы вооружиться хотя бы несколькими словами Иммануила Канта. Иначе юноша просто не знал, как отчитаться дяде о встрече с великим философом. Кирилл Карлович с ужасом подумал о том, что старик, наверняка, во время беседы выделял главные выводы. Теперь своим вопросом он дал понять, что пропустил мимо ушей весь разговор. Для того, чтобы сгладить ситуацию, юноша добавил:
– Я хотел сказать… попросить, чтобы вы дали мне какое-то главное напутствие для жизни…
Ничуть не смутившись, господин Кант сказал:
– Главный вывод прост. Посмотрите на небо. Сегодня замечательно ясный день. Небо чистое.
Кирилл Карлович посмотрел вверх, на черный небосвод, усыпанный звездами. Он вновь перевел взгляд на старика. Тот продолжил:
– Пасмурные дни в наших краях гораздо чаще. Так вот, молодой человек, живите так, чтобы звездам хотелось раздвинуть тучи и любоваться вами.
«Какие-то метафоры? А что они значат? – подумал Кирилл Карлович. – Вот я знаю, что мое призвание военная служба. Должен ли я вопреки папенькиному слову отправиться в полк или в гвардию? Ослушаться отца плохо. А не ослушался, значит, изменил своему призванию, тоже плохо». Кирилл Карлович, используя те же метафоры, чтобы подыграть старику, сказал:
– Но как в конкретном случае узнать, любуются ли мной звезды или спешат отвернуться, скрыться за тучами?
– О, это очень просто, – ответил старик. – Если звезды будут смущены вашим намерением, вы почувствуете волнение вот здесь, – старик постучал пальцем в грудь юноше и добавил: – Неприятное такое волнение, нехорошее…